Там, где цветёт багульник - Элен Скор

class="p1">Заметив это, Акулина настойчиво предлагает осмотреть дом и суёт в руки связку ключей, висящих на большом железном кольце.

Начинаем с первого этажа, помимо гостиной и детской, тут есть ещё столовая, кухня, несколько кладовок и помывочная с туалетом. Позади дома находиться пристройка, где живут слуги.

В кладовках почти пусто. Акулина поясняет, что большая часть запасов ушла на поминки. Остатками эти полгода кормились слуги.

- У нас тут и огородик, курочки, козы, - рассказывает словоохотливая стряпуха. – Всё своё, на жизнь хватает. Разве что муки и крупы докупить.

В одной из кладовок ход в подвал. Там, в свете чадящей свечи, я успеваю рассмотреть несколько бочек с грибами, квашенной капустой, мочёными яблоками. В ящиках лежат остатки овощей: картофель, морковь, свекла. На крюках висят несколько вилков капусты. Прежние хозяева были очень запасливыми.

Потом мы переходим на второй этаж, окна тут меньше, но всё равно светлее, потому что стены обтянуты жёлтыми и светло зелёными тканевыми обоями. В самой большой комнате находиться хозяйская спальня, рядом с ней гардеробная и кабинет. Чуть дальше ещё две комнаты, которые Акулина обозначает, как гостевые покои.

Дом довольно просторный, моя спутница рассказывает, что господа Климовы были довольно зажиточными, имели в городе несколько скобяных лавок, которые Василий продал ещё зимой. Да, похоже, парень сумел прокутить своё наследство всего за какие-то три-четыре месяца. Хотя, бывало, что за ночь проигрывались целые состояния.

Что ж, у богатых свои причуды.

Спустившись на первый этаж, я первым делом заглядываю в детскую. Маше заметно лучше и я позволяю себе ещё больше расслабиться. Тем более, вода для ванной уже успела нагреться и я с удовольствием смываю с себя дорожную пыль, переодеваясь в чистое домашнее платье.

Когда я выхожу из помывочной, до меня доносятся ароматы еды. Вещей в гостиной уже нет, мужчин тоже не видно. Впрочем, за них я не переживаю, люди взрослые, сами устроятся. Сейчас у меня более важная задача: расчесать волосы. Если этого не сделать, пока они влажные, потом будет очень сложно разодрать спутавшиеся пряди.

Не спорю, длинные волосы, это очень красиво, но сколько же с ними мороки!

Час спустя я обедаю в пустой столовой, хотя, скорее это можно назвать ужином. День неуклонно катиться к вечеру. Я ещё дважды даю Маше лекарство, сижу возле её кровати, сменяя Зою.

Сестричка приходит в себя, она узнаёт меня и вяло улыбается. Потом требует сказку и снова засыпает. Маша ещё слишком горячая, но сильный жар больше не возвращается, похоже, кризис миновал. Но мне всё равно тревожно, поэтому я предлагаю Зое перенести её кровать в детскую. Если няня будет при девочке неотлучно, мне станет намного спокойнее.

За окном потихоньку темнеет. Я поднимаюсь в хозяйскую спальню, тут тепло, даже жарко. Большую, украшенную расписными изразцами печь хорошо протопили, за приоткрытой дверцей поддувала ещё видны алые отблески.

Подойдя к окну, отодвигаю занавеску. Отсюда открывается отличный вид на Кузнецк, город подсвечен многочисленными огоньками фонарей и светящимися окнами домов. И словно отражение этих огней над городом раскинулось звёздное небо.

Хорошо-то как! Хочется открыть окно, впустить ночной свежий воздух, но оно намертво законопачено бумагой и ватой. Мне ничего не остаётся, как идти спать.

Кровать широченная, я проваливаюсь в мягкую перину, постельное бельё терпко пахнет травами. Глаза сами собой закрываются и я засыпаю.

Глава 19

Проснулась резко, словно меня кто-то толкнул, открыла глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Слишком много в последние дни было ночёвок в незнакомых местах.

В комнате ещё темно, лишь заглянувшая в окошко луна чуть разбавляла ночной сумрак. Сев на кровати, я прислушалась. Тишина. Так тихо бывает только за городом. Огонь в печи совсем прогорел, но было тепло, поэтому я босиком, в одной ночной сорочке, подошла к окну.

Раскинувшийся за рекой город спал, огней значительно поубавилось, зато звёзды на небе стали намного ярче.

Внизу что-то звякнуло, я встрепенулась, скидывая с себя остатки сна.

- Маша…

Накинув халат, выскочила в коридор, тут было намного темнее, чем в комнате, а свечу взять я не подумала. Но глаза уже успели привыкнуть к темноте, различая серые силуэты дверей и висевших на стенах картин.

На лестнице пришлось нащупывать каждую ступеньку, но я справилась.

Ругая себя за неосмотрительность, вот, что мне стоило взять с собой свечу, я пересекла гостиную, услышав приглушенные голоса и звук льющейся воды.

Дверь в детскую была приоткрыта, Акулина наливала в ванночку воду, рядом стояла Зоя, держа на руках безвольно откинувшееся детское тело.

- Маша! Что с ней?

Я кинулась к Зое, вглядываясь в лицо малышки. Грудь Машеньки тяжело вздымалась, дыхание стало хриплым. В свете стоящей на столе свечи её личико казалось восковым, лишь щёки неестественно алели на бледном личике.

- Лихорадит барышню, - вздохнула Акулина, - обтереть надобно. В прошлый раз помогло.

Маша действительно снова была очень горячей, жар вернулся.

- Сколько времени?

Доктор велел давать Маше порошки каждые пять часов, последний я развела в девять вечера.

- Уже светает, дело к утру, скоро коров на выгон погонят, - пояснила Акулина.

К утру… значит, прошло уже больше пяти часов. Вот, зря я расслабилась! Ведь часто бывает, что болезнь возвращается именно ночью.

Служанки уложили Машенку в ванночку, поливая тёплой водой и тут же заворачивая в простынку, а я развела ещё один порошок. Хорошо, что взяла их побольше, про запас.

Влажные обтирания помогли немного снять жар, вскоре и лекарство подействовало, дыхание девочки стало более ровным. Ох, Маша, Маша! Как же ты меня напугала!

Служанки уже убрали ванночку и подтёрли с пола капли воды. За окном занимался рассвет. Скоро вставать, а они похоже, даже не ложились.

- Зоя, Акулина, идите спать, я сама тут посижу.

Акулина вопросительно глянула на Зою, а та поклонилась со словами:

- Спасибо, барыня, - и пошла к стоящей в углу кровати.

Глядя на неё, Акулина тоже отвесила поклон и вышла из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь.

Я сидела у кровати Машеньки и думала. Вспоминала свою прошлую жизнь. Как-то в ней у меня было всё скомкано. Молодость прошла в одной стране, где было всё ясно и понятно, расписано на годы вперёд. А потом всё стало очень быстро меняться, многие не успели приспособиться к новой жизни, кто-то и вовсе сгинул.

Я приспособилась, выстояла, много лет строила карьеру, буквально складывала по кирпичику. Сначала обычная гостиница, но в очень удачном месте, затем мотель и