1958 - Нематрос
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
С этими словами Котёночкин отошел от Беркова, оставив того закипать, как позабытый на плите чайник.
***
- Когда вы видели профессора Вайцеховского в последний раз? – спросил Спирин.
- Минут пятнадцать назад, - ответил дед Пономарь и показал рукой, - он вон там в яме лежит. Мёртвый.
- Хорошо, - согласился Спирин. – А до этого.
- Примерно час назад, - прищурился дед и вновь поднял руку.
- Он вон там лежит, ясно, - договорил за него Спирин. – А живым вы его когда видели?
- Никогда, - ответил дед.
Это был определённо заслуживающий доверия свидетель.
- Ну как же, Онуфрий Степанович, а вчера? Вы же на раскопках целый день, и он целый день на них же. Неужели не довелось встретиться?
- Так это Аркадий Евграфович что ли? – заволновался дед. – Это он мёртвый? Никогда бы не подумал – вчера такой активный был, ругал всех, костерил почём зря. А сегодня умер. Вот это да. А что с ним?
- Зарубили, - ответил Спирин и внимательно посмотрел на Пономаря. Не прикидывается ли?
- А кто? – спросил Пономарь.
- Это мы и пытаемся выяснить. И вы бы нам очень помогли, если бы хоть что-нибудь вспомнили.
- Помню, когда Рамзеса заговорщики убивали, этим негодяям не удалось до конца осуществить план – всех повязали, сорок человек. И казнили. И поделом, я считаю.
- Какого Рамзеса? – удивился Спирин.
- Третьего, - пояснил дед Пономарь. – Законного фараона. Хотя может и нужно было его свергнуть. Может он самодержец был и тиран.
- А вы свидетелем были? – уточнил Спирин.
- Я не был. Профессор был. Это он рассказывал.
Спирин молчал. Дед Пономарь продолжил.
- А потом не помню. Уснул, наверное. Я сейчас много сплю. Да еще кости ломит, артрит, похоже. А что ты хочешь – я ещё в гражданскую войну в кавалерии…
***
- Во сколько вчера вы расстались с профессором?
- Не уверен, но примерно в двадцать два тридцать.
- Это может кто-нибудь подтвердить?
- Разумеется. Мы закончили ужинать, профессор травил археологические байки. Потом было происшествие с монетой. А потом мы все разъехались…
- Так, стоп. С какой монетой? – прищурился Спирин.
- На дне ямы, где убили профессора…
- А откуда вы знаете, что профессора убили в яме? – перебил его Спирин. – А не сбросили, например, туда уже труп?
- Не знаю, вы правы, - поправился Котёночкин, - на дне ямы, где сегодня было найдено тело профессора, вчера при раскопках было обнаружено захоронение – скелет, меч этот старинный, наконечники стрел и монета. Она лежала на горле, примерно между вторым и третьим позвонками, и, как сказал профессор, это мог быть некий амулет. Он рассказал аналогичную историю, случившуюся с одним из фараонов…
- Мо-не-та, - Спирин сделал пометку в блокноте. Что за монета? Пятак?
- Вряд ли, - покачал головой Котёночкин. – Говорю же, старинная. Названия не знаю. Большая. Не совсем круглая.
- Хорошо, продолжайте. Что за происшествие?
- Анастасия Романовна, ассистент профессора, полезла в яму и взяла монету. А может не взяла, а только хотела, не знаю, не видел. Профессор накричал на неё, отругал за профнепригодность и пообещал посадить за бумажную работу. А ещё за то, что порезалась и кровью испачкала находку.
- Зачем ей понадобилась монета?
- Это вы лучше у неё спросите. «Вы видели?» спросила она, и полезла в яму. Сверкнула она там, что ли. Не знаю, спиной сидел.
- «Между профессором и ассистенткой произошла ссора», - медленно проговорил Спирин, записывая, - «в связи с тем, что ассистентка нарушила правила проведения раскопок». Хорошо, что было потом?
- Профессор попросил нас подвинуть палатку поближе к яме. Сказал, что останется на ночь у раскопа, что, мол, не доверяет колхозникам. Что они могут расхитить ценности. А нам велел разъезжаться по домам. Мы так и поступили. Я вчера отпустил водителя, сам был за рулём. Взял с собой киножурналистов, отвёз их в гостиницу. Анастасия Романовна и Иван Акимович отправились домой на тракторе, они соседи.
- То есть как, соседи? Она разве не приехала с профессором из Москвы? – Спирин держал блокнот наготове.
- Да, но она из этих мест, они вместе в школу ходили, как я вчера узнал. Вполне естественно, что уехали вместе. Молодые, столько воспоминаний.
- То есть вы не видели, как они уезжали?
- Нет, - припомнил Котеночкин. – Мы уехали первыми. Я предложил Антону Шпале подвезти его до усадьбы, но он сказал, что доберётся сам. На этом всё.
***
- Это вы убили профессора?
- Нет. Разумеется, нет.
Шпала даже растерялся от такого напора.
- Кто-нибудь может это подтвердить?
- Что? Что я не убивал профессора?
- Именно!
- Но позвольте. Как же презумпция невиновности? Разве я должен доказывать, что не убивал, если я не убивал?
- Вот именно, - прищурился Спирин, - ЕСЛИ вы не убивали.
- Я не убивал.
- А где вы были с половины одиннадцатого вечера до шести утра?
- Дома, - ощерился Шпала. Его такой напор следователя раздражал и пугал.
- Допустим, - осадил коней Спирин и сделал какую-то пометку в блокноте. – Но если вы не убивали гражданина Вайцеховского, то кто его убил,
