Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

class="p1">По обычной логике вещей, фон Клаузевицу, прежде чем приступать к оказанию помощи правителю Палестины, следовало начать переговоры, потратить уйму времени на согласование позиций и заключить в итоге договор, в котором бы обговаривались условия её оказания. Однако Викинг не собирался с головой окунаться в ближневосточные разборки, вешая на себя заботу о новых землях, которыми собирался рассчитаться с ним за помощь Захир аль-Умар аз-Зейдани. Поэтому прибыв в Хайфу-аль-Джадиду, генерал, проинструктированный Викингом, просто проинформировал правителя Палестины о наступлении новой реальности, по принципу – «Драку заказывали? Нет? Не важно, всё равно уже оплачено!».

В этой реальности экспедиционный корпус фон Клаузевица, вне зависимости от наличия или отсутствия помощи со стороны Захира, выступит против армии мамлюков султана Муххамада и с большой долей вероятности одержит победу. Захир же волен самостоятельно сделать выбор. Присоединиться к этой борьбе и стать союзником императора Ивана, взяв на себя (и своих наследников) ДОЛГ в виде услуги, за которым Иван когда-нибудь придёт, либо самоустраниться от борьбы и дальнейших отношений с империей. Однако и в этом случае император Иван будет считать Захира своим должником и обязательно спросит с него, только уже не как с друга и союзника, а с процентами.

Ну, а второй составляющей новой реальности стало известие о том, что отныне вся морская торговля с Европой из портов Палестины, Леванта и Сирии ведется только судами «Средиземноморской торговой компании», принадлежащей императору. При этом вмешиваться во внутренние дела на Святой Земле император Иван не собирается.

Долго раздумывать над ответом у Захира не вышло, из Египта пришли известия о начале завоевательного похода, и долг был принят. Что же касается торговли с Европой, то здесь у правителя Палестины вообще не было причин для печали, ввиду полного отсутствия у него торгового флота. Раньше всё шло через турецких купцов, теперь пойдёт через других – никакой разницы.

***

Высадив на берег Мариупольский драгунский полк и артиллеристов «Кальмиуса», приступивших к подготовке обороны столицы, фон Клаузевиц незамедлительно отправился в морской рейд по тылам противника, взяв с собой два батальона Первой штурмовой бригады в качестве десанта.

Спустя неделю, первой жертвой рейда стал Рашид – один из двух основных египетских портов, соединяющих Нил и Средиземное море. Вменяемый флот у египтян отсутствовал, как класс, поэтому легко разогнав десяток разномастных корабликов, попытавшихся оказать видимость сопротивления, Третья Средиземноморская эскадра устроила шквальную бомбардировку рейда и портовых сооружений, а высадившиеся к вечеру на берег штурмовые группы довершили дело, превратив город в пылающие руины. Через сутки второй египетский порт – Думьят, расположенный в восьмидесяти милях восточнее, повторил судьбу Рашида, египтяне окончательно лишились возможности снабжения наступающей армии по морю, а канониры контр-адмирала Юэля и головорезы Первой штурмовой только вошли во вкус.

Шестидесятитысячная армия султана Муххамада к этому времени подошла к границам Палестины у города Рафах, где её встретили передовые отряды армии Захира аз-Зейдани. Авангард мамлюков легко рассеял во встречном сражении немногочисленное прикрытие и преследуя отступающего противника достиг через двое суток первого крупного палестинского города – Яффы, где защитники огрызнулись уже посерьезнее, показывая своими действиями, что не собираются просто отсиживаться за стенами города. Назревало генеральное сражение, что абсолютно согласовывалось с планами султана. Однако, оказавшись десятого мая под стенами Яффы, мамелюки застали лишь брошенные жителями дома и бродячих собак на улицах города. Празднование победы откладывалось, Муххамад был в ярости.

В это же самое время, покончив с Думьятом, диверсионный отряд фон Клаузевица неумолимо двигался на северо-восток, продолжая зачищать прибрежные воды от остатков египетского каботажного флота. Развязка приближалась.

***

Раскинувшаяся на берегу Хайфского залива и прикрытая с юго-востока горным массивом, Хайфа-аль-Джадида представляла из себя весьма сложный объект для атаки с суши, оставляя нападающей стороне, при существующем уровне развития техники, весьма ограниченный выбор вариантов действий.

Гора Кармель, имеющая в наивысшей точке более чем полукилометровую высоту над уровнем моря, господствовала над окружающей местностью и во времена первой и, уж тем более, второй мировой войны стала бы приоритетной целью атакующей армии и основным узлом обороны для её оппонента. Однако сейчас она никого (кроме реактивщиков «Кальмиуса») не интересовала. Действительно, с какой целью лезть на поросшую непролазным кустарником и густым лесом, безводную гору, если с неё видно только небо и море, а нанести поражение можно только самому себе – свернув башку или переломав ноги на острых камнях.

Поэтому достигнув селения Джиср-эз-Зарка в тридцати километрах южнее Хайфы-аль-Джадиды, султан Муххамад, вполне ожидаемо, разделил свои силы на две части, обтекая горный массив с двух сторон. Сам султан продолжил движение вдоль побережья, а двадцатитысячный корпус Ахмад-бея направился в обход, по долине Мардж ибн Амер (она же Изреельская долина библейского Израиля), вдоль реки Эль-Мукатта, разделяющей горы Самарии и Галилеи и впадающей в Хайфский залив.

Утром семнадцатого мая передовые отряды мамлюков достигли стен Хайфы-аль-Джадиды, а Третья Средиземноморская эскадра высадила фон Клаузевица с десантниками в тылу у наступающей армии, на перекрестке дорог у Джиср-эз-Зарки, и заняла позиции для бомбардировки прибрежной дороги. Мышеловка захлопнулась.

***

Гора Мегиддо, перекрывающая северный выход из Изреельской долины, стала широко известна благодаря греческому слову Армагеддон, представляющему собой транслитерацию словосочетания хар Мегиддо (на иврите – гора Мегиддо), которое упоминается в «Апокалипсисе» Иоанна Богослова, как место последней битвы сил добра со злом в конце времен, а в более широком смысле стало названием и самой последней битвы. И хотя в нашем случае эпицентр событий находился на некотором удалении от горы Мегиддо, дальнейшие события явились для армии султана Муххамада настоящим Армагеддоном.

Дождавшись подтягивания и уплотнения боевых порядков мамлюков на небольшом пятачке у впадения Эль-Мукатты в Хайфский залив, занявший позицию на вершине горы дивизион РСЗО, обрушил сверху на головы бойцов корпуса Ахмад-бея шестьдесят реактивных снарядов. Одновременно с этим, артиллерийская батарея, прикрываемая двумя батальонами драгун, выкатила свои орудия из южных ворот крепости на прямую наводку и открыла беглый огонь картечными гранатами вдоль прибрежной дороги, превращая атакующие колонны в мясной фарш.

Обе части армии вторжения обратились в беспорядочное бегство, но султану Муххамаду не повезло больше. Для него дорога домой оказалась перекрыта железной стеной щитов Первой штурмовой бригады, подкрепляемой убийственным огнём дальнобойных винтовок и сотен орудий кораблей контр-адмирала Юэля. К вечеру армия султана Муххамада (и он лично) прекратила свое существование.

Трофеями бойцов Первой штурмовой бригады стала походная казна султана, а остальное добро было оставлено с барской руки местным воякам. Хайфа-аль-Джадида ликовала. И только хмурые, неразговорчивые пришельцы с севера, только что с ужасающей легкостью, словно какого-то таракана, смахнувшие со стола истории султана