Как они её делили - Диана Рымарь
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кухня — вообще анекдот.
Гарнитур темно-коричневый, дверцы кривые, одна не закрывается до конца. Плита древняя, наверное старше нас с Настеной, духовка наверняка не работает. Холодильник гудит так, что думаю, соседи жалуются. Окно выходит на трамвайные пути.
— А вот ванная комната! — Тетка-риелтор ведет нас дальше.
Я сдуру понадеялся, что хоть здесь будет приличный ремонт.
Действительно, ванная свежая — плитка белая, сантехника новая. Но размеры… Развернуться негде. Настя с трудом поместится в этой ванной, а уж если мы вдвоем…
Стыдно мне до жути.
Привел жену в клоповник. Что я ей предлагаю? Эту халупу?
Неловкость накрывает, как холодная вода. И лучшего ничего мы толком не можем себе позволить, ведь наличка тает на глазах.
Бля, ну почему я раньше не подумал о работе?
Все одногруппники давно подрабатывают — кто репетиторством, кто в офисах. Даже моя крошка Настя в кафе работала, деньги зарабатывала.
А я… Барин, блин. Был…
Папочка содержал, карманные выдавал, я тратил, не считая. Привык жить на широкую ногу, а теперь что?
И совесть грызет нещадно — за одни сутки в отеле почти месячную аренду этой квартиры спустил. Двадцать тысяч за люкс! Могли бы что-то получше снять, если бы я так не шиковал.
Но те сутки… господи, те сутки были лучшими в моей жизни.
Как я ее целовал в том номере, как прижимал к себе, чувствуя, как она дрожит от моей близости. Как мы шептали друг другу признания, строили планы. Как поехали в загс расписываться, а вернулись уже мужем и женой. Как она смеялась, когда я на руках ее через порог переносил… Все было как в сказке.
А теперь? Теперь я должен привести ее в эту конуру?
Я уже готовлюсь послать риелтора подальше с ее суперпредложением.
Квартира отвратительная, и я не могу здесь жить.
Друзья снимают нормальные варианты — с современной мебелью, хорошим ремонтом. А я что? Никого сюда привести не смогу, стыдно будет. Да и самому тут находиться противно.
Хочу сказать, что мы еще подумаем, но неожиданно ловлю взгляд Насти.
Она смотрит на эту берлогу с таким удовлетворением, что я теряю дар речи.
— Тут есть мебель, и от универа недалеко, — шепчет она мне на ухо. — И кровать покупать не придется.
Осматриваю кровать в спальне. Обычная, деревянная, матрас просел, но хотя бы двуспальная. Постельное белье, видимо, хозяйка оставила — серое, застиранное, но чистое.
— Чуть обживемся, наведем уют, — продолжает Настя, и в голосе у нее такое воодушевление, что мне становится стыдно за свое недовольство. — Я занавески могу пошить, подушки красивые купим. Видишь, какие большие окна? Света много будет. А кухня… ну что кухня, готовить можно. Главное, что наша!
Она говорит это с таким счастьем, что я понимаю — действительно рада. Ей не нужен дворец, ей нужен дом. Наш дом.
— Берем, — хрипло говорю я риелтору.
Быстро решаем все формальности, подписываем договор, оставляем залог. Риелтор, довольная, исчезает, оставив нам ключи.
Остаемся одни в нашей новой квартире.
Настя тянется ко мне, обнимает за шею, и я чувствую, что ей тут кайфово.
— У нас теперь есть дом, — шепчет она, и в голосе столько восторга, что сердце сжимается.
Крепко прижимаю ее к себе, вдыхаю запах волос.
Счастье разливается в груди теплой волной.
Действительно, какая разница, что за квартира, главное, что мы вместе.
Что Настя моя.
Что у нас есть свой уголок в этом мире.
И тут звонит телефон.
Мама.
Глава 33. Мама Артура
Артур
Телефон звонит, и на экране высвечивается слово «Мама». В груди что-то болезненно сжимается, будто кто-то вдруг стиснул кулаком сердце.
Бля… Будто отца было мало.
Подключил тяжелую артиллерию? Хочет, чтобы мать на меня повлияла?
Отстраняю Настю, показываю ей экран. Она бледнеет мгновенно, даже губы будто становятся белые.
— Возьми трубку, — шепчет она, и в голосе дрожь.
Сцепляю зубы, беру ее за руку и веду на кухню.
Пальцы у нее прям ледяные, не нравится мне это.
Устраиваемся на этих убогих табуретках — деревянных, потертых. Кладу телефон на стол, включаю громкую связь.
Пусть слышит. Пусть знает, у меня от нее секретов нет.
— Что надо? — бросаю в трубку резче, чем собирался.
Настя сжимается от моего тона, будто я не матери это сказал, а ей. Смотрит на меня большими испуганными глазами.
— Артурик, милый, это мама. — Голос у нее растерянный, мягкий.
Тот самый голос, которым она убаюкивала меня в детстве.
Но сейчас он меня откровенно бесит. Шутки она надо мной шутит, что ли?
— Прикинь, ты у меня записана, — отвечаю сухо.
Пауза. Слышу, как она тяжело дышит.
— Ты просто так ответил, что я растерялась… Подумала, ты не понял, что я звоню.
Ну да, ну да, мама не привыкла, чтобы я с ней так резко общался. Но и я не привык к такому отношению, какое они с отцом мне показали после появления Насти. Как будто не знают, как много она для меня значит.
— Неважно, — продолжает мать примирительным тоном. — Артур, мы можем встретиться с тобой? Я хотела бы поговорить тет-а-тет…
Ха! Вот оно, началось.
Сейчас будет уговаривать вернуться, чтобы я раскаялся, попросил прощения у отца.
— Ага, щас. Чтоб вы меня с батей за шкирку домой увезли? Не будет этого! Я Настю не брошу! — громко и эмоционально ей отвечаю.
Настя морщится, прикрывает глаза. Ей будто больно слышать мои слова.
— Я же сказала, тет-а-тет, без отца. Поговорить с тобой хочу… — Мама говорит тише, осторожнее.
— Сейчас говори.
— Ты правда женился, Артурик? Как у вас дела? Где вы с Настей находитесь?
Вопросы сыплются один за другим. Слышу в голосе тревогу, беспокойство. Но мне уже все равно. Поздно волноваться.
— Дела нормально, с Настей находимся там, где надо, женился.
Коротко, сухо. Ни к чему им знать подробности.
— Значит, папа правду сказал… — вздыхает мать. — Артур, ты отцовские угрозы всерьез не воспринимай, день-два, и он успокоится. И Настю примет, и ребеночка вашего. И все будет хорошо… Я обещаю тебе… Я с ним больше двадцати лет живу!
Примет он Настю, ага.
Уже показал, какой он принимающий.
До сих пор вспоминаю его слова про аборт, и аж всего изнутри передергивает от злости.
Желчь поднимается прямо к горлу.
— Мам, не пытайся сгладить углы, они слишком острые. У нас с отцом
