Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

— Добрый день, Фёдор Юрьевич, — сухо, вежливо, но без неприязни, что сквозила в каждом слове в прошлый раз приветствовал меня директор колледжа. — Присаживайтесь. По общему с коллегами мнению, мы решили считать прошлую нашу встречу не бывшей, поэтому сегодня как бы начинаем с самого начала. Вот и начнём. Расскажите нам, как вы понимаете суть предмета. Не по учебнику, своими словами, пожалуйста.

— Начертательная магия — это комплекс наглядных действий, направленный на структуризацию магического воздействия.

— Хм! Любопытно! Но допустим. Принято. Очевидные плюсы и минусы начертательной магии?

— Плюсы — в наглядности. Если дать себе труд разобраться, становится понятно, как именно работает мана в том или ином заклинании. Самый жирный плюс — в том, что маг с её помощью может решать неспецифические для себя задачи, отличные от основного профиля.

— Изрядно, Фёдор Юрьевич, изрядно. Ну, а минусы?

— Главный минус в большом количестве времени, затрачиваемом на составление чертежа. Очевидным образом, применение начертательной магии в боевых, например, целях, ограничено одним ударом, причём, скорее всего, превентивным.

— Сразу видно мужчину, — сварливо заметила София Зеноновна, преподаватель природных магических практик. — Только о войне и думает.

— Просто привёл в пример самое очевидное, — пожал я плечами.

— Хорошо, — вклинился в намечающуюся перепалку директор. — Ещё минусы есть?

— Я бы назвал труднодоступность некоторых конструктивных элементов для сложных чертежей, в частности, кристаллов с заданными параметрами.

— Хорошо! Я вижу, что вы готовились и, очевидно, практиковались. Скажите, какое впечатление оставила у вас практика в начертательной магии?

— В целом, хорошее. Очень познавательно и полезно, расширяет горизонт личных возможностей.

— С чем бы вы сравнили магический чертёж?

— С программой для электронного устройства, когда заранее расписывается последовательность ингредиентов и действий, и при её достижении гарантирован запрашиваемый результат.

— Образ хороший, красивый, но, увы, не верный, — мягко улыбнувшись, подал голос Алексей Пахомович, преподаватель собственно начерталки. — В корне неверно сводить магию — заметьте себе, любую! — к жёсткой математической последовательности формул. Фёдор Юрьевич, скажите, вам известно, кто такие домовые?

— Да, в общих чертах, — бесстрастно ответил я, порадовавшись, что Нафаня опять остался дома, а то с него бы сталось проявиться и покрасоваться. Верный друг заканчивал структуризацию собственной головы, и возможности его существенно возросли, хотя и сильно не дотягивали до прежних.

— Замечательно. Так вот, если бы магия была, по сути, разновидностью математики, домовые стоили бы, как дешёвый вэйхайский планшет, и магом с приличными возможностями на Тверди был бы просто каждый первый. Однако, мы такого и близко не видим. Спрашивается, почему? Почему, как вы считаете?

— Не могу ответить, — честно признался я. — Хотя своё заблуждение уже понимаю.

— Эрраре хуманум эст, как говорили в Первой империи людей! — торжественно произнёс Алексей Пахомович. — Ну, а умение признавать свои ошибки — оно вообще дорогого стоит, а уж в вашем возрасте — особенно. А не происходит такого, милейший Фёдор Юрьевич, лишь оттого, что магия — отнюдь не жёсткая последовательность раз и навсегда выявленных формул, но, скорее, подобна языку, который строится на чётком своде правил, каждое из которых, тем не менее, изобилует исключениями. И главная прелесть магии в том, что мы и половины этих исключений еще не нашли, и потому заниматься ей всю жизнь — невероятно интересно. Вы согласны со мной?

— Всецело, Алексей Пахомович. Образное и доходчивое сравнение.

— Вот и славно, мой юный друг, вот и славно. Приступим к практике? Упражнение называется «Привет Валтасару». Напишите-ка что-нибудь огненными буквами на дальней стене этой аудитории. Предупреждаю: мебель лучше не портить.

Преподаватели захихикали, а я улыбнулся. Улыбнулся потому, что, наткнувшись вчера на это бесполезное, в сущности, заклинание, естественно, напрактиковался в нём до одури, являя жене надписи «Наташа, я тебя люблю!», «Погода отличная, пошли гулять!» и прочее в таком же духе. Уверенными движениями я быстро сделал чертёж, и куда больше времени потратил на воспроизведение текста, потому как писать на языке, на котором не разговариваешь, да и знаешь его в пределах «пуушб багронк» — то ещё удовольствие. Зато, как мне кажется, когда на дальней стене вспыхнула надпись с Кольца Всевластия про эш назг гримпатул, или как оно там не к ночи читается, преподы вздрогнули.

— А вы у нас разве илуватарианец? — несколько рассеянно спросил директор.

— Вовсе нет, просто юный хулиган, — вежливо ответил я, разбирая чертёж.

— Впечатляюще, — признал Алексей Пахомович. — Быстро, уверенно, чётко. Но посмотрим, как вы справитесь со второй задачей, — и резким пассом правой руки он убрал туман с готового чертежа. Он оказался довольно сложным.

— Я должен распознать, что делает это заклинание? — обалдело разглядывал я пересечения замысловатых фигур и линий.

— Всё равно не сумеете, — махнул он рукой. — Я сам вам скажу. Посмотрите в окно. Видите флюгер?

Флюгер на громоотводе водонапорной башни рядом с колледжем всегда казался мне студенческой хохмой, настолько нелепо выглядел огромный чугунный крокодил, парящий над Воронежем.

— Вижу, профессор.

— Отлично. При помощи предлагаемого заклинания вам нужно повернуть его под углом в девяносто градусов. И всего-то. Эта зверюга весит столько, что никакому ветру и на вершок её не сдвинуть. Однако магией — можно. Собственно, магией его туда и поставили. Экзаменационная работа Феоктиста Римского-Корсакова, оценка «Блестяще». Так вот. В этом чертеже отсутствует один-единственный конструктивный элемент. А именно слиток платины пирамидальной формы с гранями выстой в три четверти вершка. Готов поклясться, что за пять минут, отведённых на решение задачи, вы во всём Воронеже такую не сыщете. Но! В этой комнате гарантированно есть нечто, что может этот элемент успешно заменить. Место элемента на чертеже отмечено красным кружком. Вот текст заклинания, произносить уверенно, без запинки. Зажигаем источники… — он взмахнул рукой. — Есть. У вас пять минут на решение. Время пошло.

Я встал и медленно обвёл экзаментаторов взглядом. Золотой перстень с черным камнем на пальце директора — очевидно, наградной. Следующего препода вообще не знаю, у него и взгляду зацепиться не за что. Разве, платок в кармане пиджака? Нет, вряд ли. София Зеноновна смотрит с брезгливым вызовом. Мощное колье с имитацией брильянтов, кольцо с ними же, серьги. Не похоже. Ещё один преподаватель с платочком, но у него серебряная серьга в ухе. Нет, снять не успею точно, а