Гранит надгробий - Дмитрий Игоревич Сорокин

Фух. Уладили. Пятьсот денег — это очень много, конечно. Но за рыдван не жалко — и я положил на стол пять стоденьговых монет.

— Официально заявляю, что производство по делу о хищении Фёдором Юрьевым сыном Ромодановским не до конца купленного автомобиля у мещанина Фёдора Иванова Нетина прекращено! — произнес чиновник, выключил камеру, скинул мои монеты в ящик стола и снова включил камеру. — Переходим к следующему вопросу. Господа из Сыскного приказа, прошу!

Открылась дверь приёмной, вошли трое: один со скучной внешностью непьющего сельского учителя, и два нерассуждающих мордоворота. За ними бесшумно просочился Есугэй. Очки он снял, и нехорошо прищуренными глазами оценивал ситуацию.

— Господин Ромодановский, — таким же серым, как весь он сам, голосом начал «учитель». — Вы арестованы для разбирательства по делу о нанесении ущерба в особо крупном размере Управлению милиции города Таруса. Соблаговолите не оказывать сопротивления.

— Евгений Фёдорович, — спокойно произнес я. — Отправляйтесь в дом отца моего и, будьте так добры, передайте, чтобы, пока тянется это разбирательство, на пушечный выстрел не подпускал ко мне никого из рода Курбских, Ипполита Матвеевича же — в особенности.

Есугэй коротко кивнул и так же бесшумно вышел.

— Господа, склоняюсь перед законом. Я в вашем распоряжении.

Глава 14

Как повернуть крокодила под прямым углом

В своё время мне достало ума спросить у отца, уместно ли при общении со служивыми людьми включать на полную аристократический гонор. Князь просиял, похвалил за исключительно правильный вопрос и пояснил, что «включать на полную» его просто-таки необходимо, если только ты не вызван пред светлы очи самого Государя либо царевичей. Там — смирение паче гордыни. С Рюриковичами держаться без заносчивости, но с достоинством. Остальных предписывалось размазывать взглядом по полу, низводя до уровня ниже плинтуса. И только так, иначе не поймут. И, что самое главное, «свои» же, то есть, другие аристократы, не поймут, сочтут запредельно слабым и начнут делать нервы и просто рвать на куски, что недопустимо.

Так что, едва меня отконвоировали в соседнюю комнату и закрыли дверь, я хозяйской походкой прошествовал к столу, попутно отмечая, что обе камеры включены и видеозапись ведётся. На столе очень кстати лежала книга — Судебник Государя Иоанна IV Васильевича Грозного, так что, с размаху возложив на него десницу и глядя при этом в объектив камеры, я чётко провозгласил:

— Я, княжич Фёдор Юрьевич Ромодановский, сим клянусь, что не злоумышлял против Государства Российского и его устоев, против Государя и наследников его, а также против любых людей и иных существ, в Государстве Российском пребывающих! — После чего сел в кресло, ослабил ворот рубашки и спросил остолбеневших сыскарей: — А теперь, господа, я готов внимательно выслушать, в чём там вы вздумали меня обвинить.

— Послушайте, сударь Ромодановский… — начал тот самый, похожий на учителя, сыскарь.

— Ты чьих будешь? — лениво поинтересовался я, на всякий случай опустив так и просившееся на язык «холоп». Тот вспыхнул:

— Попрошу без оскорблений! Я дворянин!

— В таком случае, и я попрошу без оскорблений, — понимающе кивнул я. — А то и до дуэли недалече, а оно нам надо? К делу, господа, к делу! Время идёт, а оно у меня не бесконечное. И в последний раз: если не хотите дуэлей и прочих неприятностей такого рода, для вас я — «ваша милость», и не иначе. Если это понятно, можем продолжать. Я вас внимательно слушаю.

Сыскаря — вполне вероятно, честного трудягу — пожалуй, можно было понять. Едва оперившийся пацан, каких обычно достаточно запугать одним лишь словосочетанием «сыскной приказ», будь они хоть сто раз аристократы, вёл себя насквозь неправильно. И не испугался, и гонор свой являл со степенным достоинством взрослого мужа, а не «а ты кто такой, пёс, пойдём выйдем, я те глаз на жопу натяну». Но в мои планы не входило врачевание когнитивного диссонанса у сотрудников правоохранительных органов, поэтому откинулся в кресле и выжидательно уставился в переносицу несчастного дворянина.

— Утром сегодняшнего дня в городе Тарусе… — начал ярыга, но я его мягко перебил:

— Представьтесь, пожалуйста.

— Да… старший ярыга Сыскного приказа Семён Ежевикин… ваша милость.

— Хорошо, Семён. Продолжайте, пожалуйста.

— … в городе Тарусе городское управление милиции подверглось неслыханному нашествию мышей. Тысячи грызунов оккупировали здание, приведя в негодность практически все имевшиеся в нём документы, тем самым нанесли тарусской милиции ущерб, стоимость которого сейчас подсчитывает специально созданная комиссия во главе с городским головою Рудольфом Шляппербзяхелем.

— Чрезвычайно интересно, — покивал я, даже не пытаясь изобразить сочувствие. — осталось понять, с какого боку тут я.

— Как сообщил в своём доно… донесении глава тарусской милиции капитан Пётр Копейкин, сегодня утром к нему пришел внештатный информатор из снага, который показал, что вчера поутру на окраине города Таруса в приметном автомобиле сидевший за рулем массивный мужчина вслух произнёс: «Совсем Копейкин мышей не ловит». Вас вчера видели в городе. Информатору показали ваш автомобиль на фотоснимке — он его уверенно опознал. Всё.

— Всё? — расхохотался я, вставая. — Всё⁈ Ах, «всё⁈» Ну, нет уж, господа мои хорошие, не всё. Скажите-ка, господин Ежевикин, указано ли хоть где-нибудь, что в здании управления эксперт считал магические эманации? Нет? Ах, как странно, не так ли? Я ведь две инициации прошел, да ещё и аристократ — всем известно, что нам без колдовства шагу ступить невместно! Как же это так я без магии завлёк в милицию орды мышей, да ещё незаметно? А ведь там камеры есть, я точно помню, бывал прежде. Дальше! А указано ли где, что напавшие на милицию мыши были мёртвые? Тоже нет? Совсем удивительно: я ведь некромант! Так какого же… вы, на основе показаний какого-то снага, который, к слову, пытался меня ограбить поутру на окраине Тарусы, делаете столь далеко идущие выводы? Молчите? Молчите и дальше, и слушайте меня! Да, я вчера был в Тарусе, и после того, как шуганул обнаглевших зелёных, произнес ту фразу про мышей, имея в виду разгул уличной преступности на вверенной капитану Копейкину территории! Я вам больше скажу! В Тарусу я приезжал для встречи с другим аристократом, главой клана Курбских. Причины и суть встречи вас не касаются. Так вот, во время встречи, которая проходила на живописном висячем мосту, этот самый мост оборвался, и только моя физическая сила уберегла нас с коллегой