Мобик - Александр Викторович Григоренко

Мимо Лёхи и Чуваша прошли Рыжий и Прапор. Пожалуй, самые непутёвые, любящие при случае выпить и не знающие в этом меры. Но только в тылу. В бою они служили Лёхе опорой. И именно им Лёха, как правило, ставил самые сложные задачи.

Вот и сейчас Рыжий и Прапор, похоже, «набрались». Неуверенная походка и улыбающиеся лица выдавали с головой. Похоже, им не хватило запасов, и они отправились за добавкой. «Нет, оставлять этих балбесов без контроля нельзя!..» – отметил для себя Лёха.

Подъехал БТР, и с него выгрузились Болек, Алексеич и Птаха. Наверное, ездили в магазин за продуктами. Болек и Алексеич – уже ветераны, а девятнадцатилетний Птаха только осваивал непростую солдатскую науку. Его Лёха пока на «боевые» брать не планировал: совсем зелёный. Алексеич же с Болеком хорошо показали себя в бою.

Три дня назад, при штурме очередного окопа, Алексеич огнём из своего ПКМа прикрывал отход группы. Укропов оказалось слишком много, да и превосходство в арте было подавляющим. У них же «затрёхсотило» двоих, которых тащили Прапор, Рыжий и сам Лёха. Тащили и вытащили. Правда, в лесу остался один «двести». Его вытащили уже по темноте. В пятой роте своих не бросали.

Болек же «отличился» на следующий день, когда они всё-таки зашли окоп. Именно Болек первым ворвался в него и дал возможность заскочить всей остальной «банде». Правда, потом он чуть не подорвался на своей же собственной гранате. Решил «поиграться» и случайно вырвал чеку. Лёха, увидев это, среагировал быстро. «Принял» у него гранату и кинул в сторону деревьев. «Нет, таких разгильдяев оставлять одних нельзя! Скоро же „боевые“. Полягут ведь без меня».

– Лёха! – рявкнул Чуваш. – Долго мне ждать? Поедешь или не поедешь?

Перед глазами Лёхи мысленно пронеслось лицо Лены, но он решился:

– В следующий раз съезжу, Чуваш. С пацанами пока останусь.

Час спустя почти весь полк собрался на поляне на концерт. Хотя полк, конечно, громко сказано. Человек триста наличного состава – тех, кто не находился в это время на передовой. Сгоняли на концерт всех замполиты рот и командиры взводов. Причем, толком не объясняя, кто приедет. Будет концерт, и всё! Кого-то при этом отрывали от распития напитков. Правда, совсем уж «невменяшек» оставили на месте. Пусть отсыпаются.

Вначале вперёд вышел замполит полка – Иволга, молодой тридцатилетний подполковник.

– Пацаны, сейчас перед вами выступит известная певица, которая ездит на Донбасс и не боится ни обстрелов, ни концертов в лесу. Встречайте, Юлия Чичерина!..

Бойцы зааплодировали, про Чичерину знали многие. На очищенную от травы часть поляны поставили стул. Затем к нему вышла Юля – невысокая женщина с короткой причёской в камуфляжных штанах и майке.

– Привет, бойцы 777-го полка. Вот и приехала к вам!

Бойцы ответили усиленными аплодисментами и приветственными криками.

Вместо ответа певица села на стул и взяла в руки гитару. Под её аккомпанемент она немного хрипловатым голосом запела:

Мы рождаемся, мы умираем;

Мы делаем это уже много лет —

Так было и будет с каждым из нас.

Вместо нас никто не полезет в наши окопы.

Сотни тысяч – мы делаем эту работу.

Песня оказалась невероятно созвучна всему, чем жили солдаты на войне. Отдельные бойцы, знавшие припев, начали подпевать вслед за Юлей.

Со щитом или на щите – только так!

Никому никогда не сдается наш гордый «Варяг»!

Мой путь, моя жизнь, моя Спарта, мой флаг!

Со щитом или на щите – только так!

Лёхе, сидевшему на чурбане недалеко от замполита и Омска, подумалось, что прежде он не слышал песни, настолько отражающей суть войны. И песня давала уверенность, что они пройдут свой путь до конца и победят.

Я оставляю всё, что люблю,

Тем, кто на слово верил и не сомневался,

Что я никогда не сдамся без боя;

И что я никогда без боя не сдамся.

Последний припев запели, завыли, заорали, захрипели на весь лес уже все, кто пришёл на концерт. И бойцов 777-го полка не заглушил ни звук заведенной в полукилометре «восьмидесятки», ни завывание упавшего в соседней роще укропского снаряда.

Со щитом или на щите – только так!

Никому никогда не сдается наш гордый «Варяг»!

Мой путь, моя жизнь, моя Спарта, мой флаг!

Со щитом или на щите – только так!

Море аплодисментов заполнило лес. Его раскаты разносились между деревьями еще минут десять. Чичерина, тем временем, начала вторую песню, а потом третью, четвёртую…

4

Вечером ротный вызвал командиров взводов к себе на командный пункт. Шаман, вернувшийся после ранения на должность взводного, прихватил с собой Лёху. Командирский блиндаж выкопали примерно в пятистах метрах от линии окопов. Кроме Омска, там находились замполит, связной и командир танка. Омск обитал внутри большого блиндажа, выкопанного ещё третьей ротой.

Омск подвёл собранных командиров к столу в блиндаже. Достав планшет, он показал им карту.

– Значит так, мужики, здесь, примерно в двухстах метрах от наших позиций, хохляцкий окоп. Там хохлов немного, но точно есть пулемёт. Справа от него, в трёхстах метрах, большой укреп. Там хохлов до фига. Ещё один окоп в семидесяти метрах от него, тоже небольшой. Разведка точно не знает, есть ли там кто. Справа пойдёт отряд «Шторм», по центру и слева – мы. Предварительно будет артподготовка. Кроме того, перед самим штурмом нас с закрытых позиций поддержат танки.

– Командир, – перебил ротного Илич, командир второго взвода, – мы же не «Шторм», почему мы опять идём на штурм? Наша задача – сидеть в обороне.

– Правильно! – поддержали Илича ещё пара командиров. Идти снова на штурм никому не хотелось. Очевидно, что без потерь тут не обойдётся.

– Мы – пехота, – резко закончил спор Омск, – а значит, должны и наступать, и в обороне стоять. А если надо – и отступать. Но сейчас у нас приказ НАСТУПАТЬ! – И, чуть понизив голос, добавил: – Мужики, у нас одна рота «Шторма» на весь полк, и у них постоянные потери. Их тупо не хватает на всю полосу наступления. К тому же нам досталась самая лёгкая часть. Поэтому давайте без демагогии. Задача должна быть выполнена.

– Смотрите, мужики, – продолжил он показывать обстановку по карте, – по центру нашего участка пойдёт первый взвод. Грач, бери побольше РПГ и «мух», и гранат, там, перед самим окопом, есть пустое пространство метров пятьдесят.