Там, где цветёт багульник - Элен Скор

- Проходите, Ерман Давыдович ждёт вас, - в этот раз секретарь был немного учтивее, он даже изобразил что-то вроде поклона.

Я шагнула к двери, незнакомка сделала тоже самое. Остановившись, мы переглянулись. Я не видела её лица за вуалью, но мне казалось, что она ненамного старше меня. А ещё от меня не укрылось, как она нервно комкает в пальцах украшенный кружевом носовой платочек.

Молча указала ей на дверь, давая войти первой. Она замерла на мгновение, потом кивнула, проходя вперёд. Я пошла следом.

Мы оказались в небольшом, обшитом дубовыми панелями кабинете. Тут терпко пахло табаком и пылью. За массивным столом сидел довольно упитанный седовласый мужчина в строгом сером костюме. Увидев нас, он приветливо улыбнулся, учтиво кивнув каждой из нас.

- Доброго дня, сударыни. Присаживайтесь.

Широким жестом нам указали на стоящие вдоль стены стулья.

- Ну с, раз все в сборе, начнём, - Ерман Давыдович довольно потёр ладони, открывая лежащую перед ним папку.

Вытащив оттуда запечатанный конверт из плотной бумаги, он при нас вскрыл его, доставая сложенный вдвое бумажный лист. Водрузив на нос пенсне, поверенный принялся зачитывать текст завещания.

Согласно воле покойного папеньки, графа Афанасия Степановича Никитина, всё движимое и недвижимое имущество унаследовали его дети: Анна Афанасьевна и Мария Афанасьевна.

Надо же! У меня есть сестра! Я взглянула на незнакомку, но она, судя по повороту головы, не сводила глаз с поверенного. Ждала ещё чего-то ещё?

Действительно, тот вытащил из конверта ещё один документ, согласно которому главой рода Никитиных граф называет свою старшую дочь Анну Афанасьевну.

- Меня? – я удивлённо привстала.

- Возьмите, это перстень главы рода, - на стол легло массивное кольцо с выгравированным на нём гербом.

Мне показалось или незнакомка рвано выдохнула. Рассчитывала получить перстень?

- Анна Афанасьевна, поставьте вашу подпись тут и тут, - поверенный выложил передо мной сразу несколько документов.

Прежде чем подписывать, я пробежалась по тексту глазами. Всё вполне понятно, если не считать обилия твёрдых знаков, прилепленных на концах слов. В первом документе говорилось, что я ознакомлена с волей усопшего, возражений не имею, наследство принимаю.

Как только я его подписала, мне тут же подсунули следующий. Согласно ему я принимала титул батюшки и с сегодняшнего дня именовалась как графиня Никитина.

Это что? Шутка? Я подняла глаза на Ермана Давыдовича.

- Ну же, подписывайте! Ту т и тут! – торопил он.

Решившись, я поставила на бумагах свою подпись. Один экземпляр документа поверенный тут же спрятал в свою папочку, а второй достался мне.

- Госпожа графиня, - поверенный слегка привстал, - тут список всего имущество, которым ваш отец владел на момент смерти.

На стол лёг ещё один конверт из плотной, светло коричневой бумаги.

- Не смею вас больше задерживать! – ещё один поклон, прозрачно намекавший, что пора уходить.

- А как же я! – незнакомка, вскочив, кинулась к столу поверенного.

- Полина Сергеевна, - тот вмиг резко посуровел, - со всеми вопросами обращайтесь к главе вашего рода! – заявил он.

Полина Сергеевна? Вроде, согласно завещанию мою сестру зовут Марией. Что-то я совсем запуталась!

Держа в руках пухлый свёрток, я вышла из кабинета с одной мыслью:

- Во что я только что сейчас ввязалась?

Глава 4

Выйдя из кабинета поверенного, я остановилась в коридоре, дожидаясь девушку, которую душеприказчик назвал Полиной Сергеевной. Кто она? Родственница отца? Тогда почему он не указал её в завещании?

У меня создалось впечатление, что в этой конторе её уже знают. Значит, она тут уже бывала. В любом случае, нам нужно поговорить. Возможно, она знает, где находиться моя младшая сестра.

Девушка выскочила из кабинета словно ошпаренная, чуть не столкнулась с только что вошедшим в здание мужчиной, выронила носовой платок, но, кажется, этого даже не заметила.

Выбежав на улицу, она, рискуя попасть под колёса, кинулась на другую сторону улицы, скрываясь в небольшом парке.

Мне ничего не оставалось делать, как бежать за ней. Под крики возниц, я ловко прошмыгнула между экипажами, вбегая в парк, но беглянки и след простыл. Хотя, вроде там, за кустами, мелькнула тёмная шляпка.

Она сидела на лавочке, плечи мелко подрагивают, руки лихорадочно шарят по складкам юбки. Я села рядом, молча протягивая потерянный платок.

- Спасибо…

Её голос слегка дрожал, да она плачет!

- Полина Сергеевна, жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но возможно нам следует познакомиться?

И тут её как прорвало. Я не сразу поняла, что у неё просто истерика. Обхватила за худенькие плечи и прижала к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

- Ну, ну, полноте! Всё будет хорошо!

- Нет, хорошо уже не бууудет! – завывала она.

- Это почему же? – удивилась я и, отцепив её от своей груди, слегка встряхнула.

Ну, ладно, не слегка. Несмотря на худобу, руки у меня оказались довольно сильные, сразу видно, привыкшие к тяжелой работе. Зато подействовало. Полина перестала рыдать, только слегка всхлипывала.

- Так, почему же, хорошо не будет? – повторила я.

- Я думала, главой рода назначат кого-нибудь из мужчин. Тогда бы у нас был шанс…

- Чем же я тебе не угодила?

- Без обид, - она вдруг резко успокоилась, видимо взяла себя в руки, - но что может сделать девчонка, которая десяток лет проторчала в закрытом монастыре?

- Восемь, - поправила я.

- Что?

- Я провела в монастыре восемь лет, но это к делу не относиться. Так чем я там не угодила в качестве главы рода? И кстати, кем вы мне приходитесь?

- Я мать Машеньки, - гордо произнесла она, расправляя плечи.

- Вы супруга моего отца?

Плечи снова слегка опустились.

- Нет, - качнула она головой, - мы с Афанасием не были женаты.

- Знакомо, - усмехнулась я.

Значит, моя сестра тоже незаконно рождённая. Но, надо отдать должное, перед смертью папенька всё же признал нас, дал свою фамилию и даже вписал в завещание.

- Кстати, Полина Сергеевна, вы не в курсе, что мы с вашей дочерью унаследовали?

Я уже успела убрать свёрток, что дал мне поверенный, в свой саквояж. Заглянуть внутрь так и не успела.

- К сожалению, знаю,- вздохнула Полина. – Афанасий, он сильно пил, играл, последние месяцы ему сильно не везло. Он много занимал, как-то перебивался… ты же знаешь, его все любили, душа компании…

Мне