Опасный район - Татьяна Котова

стоял целый шкафчик с тапочками для гостей, а в отдельной гостевой ванной висели свежие полотенца. Софии исполнилось сорок, она работала руководителем директора по персоналу крупного банка и цветы любила куда больше, чем людей.

Она тоже не стала снимать туфли, подтолкнула подростка в гостиную, а сама осталась позади. Сергей в ужасе застыл на пороге.

— Дарвин тебя подери! Катасетум... — с трудом выдохнул он.

Его лучший цветок, орхидея Катасетум, лежала на полу.

Соня по-особенному заботилась о цветке. У растения были стебли с россыпью крупных, мужских цветов, каждый размером больше ее взрослой ладони. Цветы этого вида отличаются по полу: женские меньше и выглядят проще. Горшок стоял в центре просторной гостиной на высоком круглом столике, который хозяйка купила специально для него. Над ним с потолка свешивалась специальная лампа, которая горела весь световой день, и из-за нее цветок походил на произведение искусства.

Цветоводы ласково называли этот вид «морковкой» из-за того, что у катасетума вырастала бульба, похожая на веретено. Она, как морковка кончиком вверх, торчала из горшка, в ней накапливались питательные вещества, и весной оттуда проклевывались отростки с цветами.

Эта ценная и редкая орхидея из Бразилии оказалась не так проста в уходе и размножении, и Сергей по праву гордился тем, что достиг успехов в этом. Катасетумы стали особенной частью его коллекции, можно сказать, одним из основных источников его дохода. Он размножил и вырастил на продажу больше двадцати экземпляров.

И теперь этот большой цветок распотрошенным лежал на полу. Цветки уже подвяли и сморщились. А вот морковку как будто кто-то погрыз, она была вся растерзана. Осколки стеклянного дизайнерского горшка блестели на полу. Субстрат, в котором росла орхидея, казался похожим на могильный холм.

— Она погибла... — прошептал мальчик, вставая перед цветком на колени. Он осматривал корни в тщетной надежде найти живой отросток, из которого можно было бы воскресить растение.

— Да. То есть нет! — Соня бесцеремонно прервала его размышления. — Ее убили. Точнее, съели. Посмотри.

Она топталась на пороге комнаты, постукивая высокими каблуками по полу.

— Сергей, ну приди же в себя! Я позвала тебя не для того, чтобы ты разделил мою скорбь. Найди того, кто это сделал.

Сергей непонимающе посмотрел на клиентку, и она мотнула головой в сторону прихожей.

— Я не хочу ночевать в квартире с крысой или енотом, или кто еще может залезть сюда и устроить такой беспорядок.

— Не уверен, что крыса могла залезть на десятый этаж. Енотов в Чертаново нет, разве что кто-то дома держит.

— Сережа, я заплачу. Все проверь и убери мусор. Буду ждать внизу.

Соня целеустремленно зашагала к выходу. Сергей уже привык к ее непростому характеру.

Он встал с колен, осмотрел всю комнату. В углу стояло пианино, рядом — пара кресел, напротив — окно во всю стену — София знала, чего хотела, и смогла добиться согласования ремонта даже в МФЦ. На широком подоконнике стояли другие цветы, большей частью — из коллекции Сергея. Он аккуратно обошел осколки и проверил подоконник: все остальные цветы были в порядке. Только у одного, стоящего у приоткрытой вертикальной створки, был надломлен стебель и упало поддерживающее его крепление.

«Неужели сюда и правда залезла крыса?» — подумал он. Сергей не особенно верил в енота, который сбежал от соседей, просочился в узкую щель окна и разбил самый красивый цветок. Значит, надо посмотреть под мебелью.

Для этого пришлось облазить всю квартиру и заглядывать под шкафы и диваны. Нога разнылась. Иногда ему казалось от этой нескончаемой, вечно ждущей в засаде боли, что он приговорен и не живет, а медленно тлеет изнутри. Он вернулся в гостиную, где хотел еще раз все проверить.

Со стороны это наверняка выглядело комично: худенький светловолосый парень лет четырнадцати в не самых чистых карго-штанах, футболке и рубашке на пару размеров больше прислушивается к чему-то и сосредоточенно ползает по полу богатой квартиры, пока ее хозяйка нетерпеливо, как всегда, ждет его у подъезда.

Но все было не так плохо. Помочь клиентке для мальчика не казалось зазорным. В конце концов, ночевать в квартире со здоровой крысой с помойки — так себе перспектива для женщины.

Он никого не нашел. Может быть, там никого и не было, а горшок «упал», когда под тяжестью цветов надломилась ветка, нарушила равновесие и ваза полетела на пол, своим весом разбив хрупкий и нежный цветок.

Сергей взял на кухне веник с совком, перчатки и пакеты. Сначала собрал крупные осколки, а потом опустился рядом с остатками цветка. Наклонился и тут впервые заметил в свете садящегося солнца влажные отпечатки на гладком паркете.

Если бы в горшке с орхидеей была земля, мелкий вредитель оставил бы на ней более понятные отпечатки. Но орхидея живет в смеси коры, мха и торфа. Горшки для орхидей обычно похожи друг на друга. Сергей их разводит в прозрачных пластиковых, делая в них дырки, чтобы к корням был доступ воздуха, а уж покупатели сами решают, оставить цветы в таком горшке или купить покрасивее. В любом случае, у всех контейнеров есть блюдце, в котором должна стоять вода. В блюдце великолепного дизайнерского горшка Софии тоже была вода, и отпечатки на полу остались от чьих-то лап, угодивших в эту воду. По спине мальчика поползли мурашки, судорогой стрельнула больная нога.

Он наклонился ближе, достал телефон и сделал пару снимков. Снимки вышли не самые удачные, и все же на гладком полу четко виднелись необычные отпечатки. Это были не лапы или, точнее, очень странные лапы. Надо будет посмотреть в интернете или показать Витьке и Пчеле, может, они знают, чьи это следы. Более-менее четкий остался только в одном месте, и еще была пара смазанных.

Сергей наморщил лоб, вспомнил, что мама всегда ругала его в такие моменты и просила лоб не морщить, потом провел грязной рукой по лицу и принялся за уборку.

Когда он заканчивал, в дверях показалась сосредоточенная София.

— Ну что, нашел вандала? — спросила она.

— Нет, проверил два раза, — и после секундной паузы добавил, — очень ее жалко.

— Само собой, — сухо прокомментировала София.

— Я не уверен, возможно, там был какой-то нечеткий след, но... — он не успел договорить.

— Тетя? — в прихожую вслед за ней заглянул молодой парень с хвостиком, его лицо было щедро усыпано прыщиками. Сергей очень боялся, что и у него, как у многих подростков, они появятся, и, будто прыщи заразны, рефлекторно отступил вглубь прихожей.

София представила Сергею Игоря, ее племянника, который подрабатывал в местной ветклинике и иногда навещал тетю. Игорь был сыном ее старшей сестры, которая давно уехала в Штаты.

— Игорь, представляешь, меня ограбили и разбили тот самый цветок!

— Ограбили? — воскликнули они.

Двумя месяцами ранее

 

Сосна треснула пополам, и горящая крона упала на соседний участок, пробила железный забор и рухнула точно в центр стеклянного атриума. Вся страна знала, как выглядит этот атриум изнутри, здесь снималась утренняя кулинарная программа «Первого канала». Пожар был такой силы, что быстро перекинулся на соседние дома. Огонь быстро завоевывал территорию и стирал с лица элитный поселок.

Вертолеты кружились над Горками-2. Один набирал воду в Москве-реке и заливал пламя. Другой — приземлялся и увозил жителей поселка. Еще два зависли в воздухе неподалеку и снимали пожар — это была пресса. Их первые кадры уже попали в сеть и на все новостные каналы. Они засняли модную певицу, в белье выбегающую из дома знаменитого адвоката, и стайку полуобнаженных девушек, спешащих с участка звезды футбола.

Наверное, впервые страна видела размах жизни своей элиты. Дворцы даже с воздуха производили впечатление такое, что казалось, были взяты из фильмов о Ротшильдах. Все здесь было непристойно богато. Дома-дворцы окружали цветущие яблоневые сады, сирень и клумбы с цветами, которым бы позавидовали крупнейшие ботанические сады.