Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

не задумываясь, не только ответил на него, но и уложил девушку на кровать. Только громкое возмущенное покашливание Анны нас остановило.

— Совсем стыд потеряли, — прошипела она с завистью в голосе.

Анастасия тут же покраснела и поспешно поправила задравшееся платье и вернула оголенную грудь в лиф. И когда я успел?

— Прошу прощения, — поспешил я взять всю «вину» на себя. И тут же перевел тему на песню, чтобы сгладить возникшую неловкую паузу.

За исключением этого эпизода наше общение проходило в рамках приличий. Даже чай я догадался для дам заказать, озадачив этим Митрофана. Тихон уверенно шел на поправку, но ему еще полежать надо.

— Барин, к вам гости, — постучался в комнату Митрофан спустя полчаса после того, как мы с близняшками вернулись из церкви.

— Кто там?

— Слуга от господина Рюмина.

О как! Похоже Владимир Иванович хочет со мной пообщаться? Но на что-то подобное я и надеялся, когда рассказывал Волошину и Аверьяновой о «проказах» купца Путеева. Новые знакомства мне не помешают. Тем более когда не я сам на них напрашиваюсь, а со мной хотят поговорить.

Увы, мои предположения оказались не верными. Господин Рюмин отправил своего слугу не для того, чтобы пригласить меня в гости, а чтобы получить сведения из первоисточника обо всей ситуации с Невеселовыми. Старик хоть и поверил, но хотел все проверить и может быть узнать еще что-то дополнительно. Но тут уже и я в ответ задал свои вопросы — что именно Владимир Иванович собирается делать со всей этой ситуацией. Пусть слуга может о том и не знать, но хоть что-то слышать мог.

— О тех нападающих можете не беспокоиться, — отвечал слуга Рюмина, — мой господин уже потребовал от общины цыган выдать их.

— И они согласились? — удивилась Анна.

— Мой господин умеет добиваться своего, — слегка покровительственно улыбнулся слуга. На вид этому мужчине было чуть за тридцать. И больше всего он внешним видом напоминал какого-нибудь чиновника, а не крепостного холопа.

Я не удержался и спросил его — какую должность он занимает.

— Доверенное лицо для мелких, но важных поручений, — с гордостью ответил Святослав, как звали слугу.

В целом разговор прошел спокойно. Я убедился, что был прав — Рюмин не стал спускать купцу его попытку «сжульничать» и развил активную деятельность. Собственно это стало понятно еще после разговора с архитектором. Сейчас лишь получил еще одно подтверждение, да чуть больше деталей. Заодно и любопытство близняшек вот так невольно удовлетворил. Приоткрыл некоторые моменты, о которых они еще не знали.

Только стоило мужчине уйти, как Митрофан сообщил о приглашении от Емельяна Савватеевича — к нему приехал тот самый барабанщик из их офицерского собрания. И вот теперь господин Волошин ждет меня к четырем часам для знакомства с ним и напоминает, что неплохо было бы найти еще и аккордеониста, про которого я говорил.

— Дамы, — встал я со стула, — а не прогуляться ли нам по набережной?

Мое предложение было с умыслом. Не хотелось пока расставаться с Настей, соскучился я по ней. А так сразу двух зайцев «убиваю» — и с невестой прогуляюсь, и найти музыканта в воскресенье проще всего именно там.

Девушки мое предложение приняли весьма благосклонно. Настроение у всех было замечательным. Лишь ветер его слегка омрачил, когда мы добрались до набережной. Он уже был довольно холодным, напоминая, что лето уже прошло и не за горами зима. Но даже несмотря на это народа было полно. Не одни мы хотели насладиться таким погожим деньком. Так мы и гуляли, пока не наткнулись на нужного мне человека.

* * *

Земли помещика Рюмина

Златан отставил кружку с бражкой и хмуро выглянул в окно. Ему показалось, будто он что-то услышал. После того разговора с главой их общины они с братом покинули город, но пока далеко не отъехали. Разместились на подворье одного крестьянина, припугнув его. Как известно — самое темное место под свечой. Вот и решили два лихих цыгана, что нет лучшего места, чтобы спрятаться, чем зайти на земли помещика Рюмина, пусть и на самую их окраину. Запугать крестьянина труда не составило. Пришли они ночью, собак местный хозяин не держал, потому удалось пробраться тихо. А там уж сложностей не было и вовсе. Придержать в доме его дочку малолетнюю, чтобы глупостей хозяин не делал, да пообещать уйти через пару дней. Будет слушаться — так ничего ему и его семье не грозит. Ну а нет, так спалят ему хату, подперев предварительно дверь и окна с хозяевами внутри. Крестьянина проняло.

— Ты чего? — нахмурился Кудрявый, увидев беспокойство брата.

Тот молча поднял палец к губам, да аккуратно отодвинулся от стола, чтобы можно было быстро его покинуть. Тихо. Слишком тихо. Златан, стараясь не скрипеть половицами, подошел к окну сбоку и выглянул. Но так, чтобы с улицы его было не заметно. На противоположной стороне в окно с любопытством глазел ребенок. И смотрел он прямо на дом, в котором схоронились братья! Точнее даже не на сам дом, а словно куда-то вниз.

Холодный пот прошиб мгновенно все осознавшего цыгана. Он повернулся к напряженному брату и показал тому условный знак — опасность, враги. Тот молча кивнул и двинулся вглубь дома. Златан пошел за ним, лихорадочно думая, как быть. Похоже, крестьянин все же сдал их. Мужчина знал, у Рюмина на землях расположена казачья станица. И дворянин любит пользоваться услугами казаков в решении своих проблем силовым методом, платя тем звонкой монетой. Поэтому сомнений у цыгана не было — дом уже окружен казаками. Вопрос лишь в одном — сколько их?

Кудрявый тем временем зашел в комнату, где сидела взятая в заложницы девочка, и схватил ее, зажав рот. Глаза малявки наполнились ужасом. Златан тоже не сидел без дела. Они же обещали хозяину, что в случае неповиновения спалят ему хату? А обещания надо выполнять. И пусть сам хозяин сейчас в полях, но уж крова он лишится. Да и была надежда у цыгана, что крестьяне все бросят и побегут тушить пожар. Иначе ведь вся деревня может сгореть. В этой суете у них с братом будет шанс.

Облив бражкой все углы под окнами, чтобы казаки внутрь не сунулись, и добавив найденного здесь же самогона, Златан вытащил из печки раскаленный уголек и бросил на пол. Пламя вспыхнуло почти мгновенно.

— Девчонку — в подпол, пускай там орет, а мы на крышу, — скомандовал он брату.

Выполнив приказ, Кудрявый подошел к суетящемуся около печки Златану. Эта была добротная большая печь, на которой и спать можно,