Измена. Я тебе отомщу - Анастасия Пырченкова

– То есть, ты оттуда услышала, – усмехнулся он, кивнув больше своим мыслям, чем в согласии с моей правотой, хотя в усмешке уже не было прежней самоуверенности. – Ты поэтому с моим братом спелась? – прищурился с подозрением, впиваясь в моё лицо сканирующим взглядом.

Я… промолчала. Лишь с видимым безразличием пожала плечом. А он опять усмехнулся. На этот раз с брезгливостью.

– Ну, молодец. Теперь ты всё знаешь. И что дальше? Думаешь, это что-то меняет? – спросил.

А я поняла, что не зря я проболталась. Он на встречу со мной именно поэтому и согласился. Хочет узнать, что ещё мне известно.

Ну а вслух:

– Меняет, – кивнула я. – Потому что теперь я знаю, какой ты на самом деле.

– И что ты собираешься с этим делать? – Миша шагнул ближе, я рефлекторно содрогнулась, но не отступила. – Пойдёшь в полицию? Расскажешь, что бывший жених тебя обидел? И именно поэтому ты ему с его братом изменила? Смешно. У тебя нет доказательств. Нет записей. Нет свидетелей. Только твои слова против моих. А я, знаешь ли…

Не договорил. Замолчал. Не закончил мысль. Просто замер, как был, с приоткрытым ртом, глядя на меня теперь уже каким-то странным взглядом. Сначала я подумала – осознал, что наговорил лишнего. Потом увидела, как его глаза сузились, как на лице появилось выражение, которое я раньше никогда не замечала.

Что-то хищное, тяжёлое, опасное.

– Ты что, записываешь меня? – спросил тихо.

Сердце ухнуло вниз. Куда-то в самую глубину, оставляя после себя липкую пустоту. Пальцы сами собой дёрнулись к карману, прикрывая его. Глупая. Это движение выдало меня с головой.

– Что? – переспросила я одновременно с тем, надеясь, что голос звучит натурально. – С чего ты взял?

Но он не купился.

– Покажи телефон, – потребовал.

– Зачем? – сыграла в дурочку.

– Покажи телефон, я сказал! – повысил голос Михаил, шагнул ко мне.

И я невольно отступила. Упёрлась спиной в фонарный столб. Холодный металл впился в лопатки, но мне было не до того. Внутри всё тряслось. Не от страха – от осознания, что он понял. Что план рушился. Что ещё секунда – и всё, конец.

Не только плану. Мне.

– Понял, – усмехнулся он, но в усмешке не было веселья, только злость. – Значит, точно записываешь. Умная, да? Хотела меня подловить? Думала, я дурак, да? Думала, поведусь как последний идиот?

– Ничего я не…

– Не ври! – рявкнул он, и я вздрогнула. – Дай сюда телефон!

– Нет!

– Дай, кому сказал!

Миша рванул ко мне. Расстояние между нами исчезло за долю секунды. Я попыталась оттолкнуть его, но куда мне. Он выше, сильнее, тяжелее. Его пальцы вцепились в край кармана, рванули. Я отшатнулась, ударилась спиной о тот же столб. Телефон выпал, упал на асфальт. Мужчина наклонился, поднял.

На экране всё ещё горел диктофон. Красный индикатор записи пульсировал, как живой. Как насмешка. Над моей наивностью.

– А говорила, что не записываешь, – процедил он сквозь зубы, с ненавистью глядя на экран. – Значит, решила поиграть в сыщицу? Думала, я не пойму?

Думала или нет, теперь уже совершенно не важно. Важно вернуть то, что он у меня отобрал. Иначе всё напрасно. И даже хуже. Если прежде у меня был хотя бы козырь в том, что Миша не понимал истинных причин содеянного мной, то теперь и это для него больше никакая не загадка. Преимущество полностью у него.

– Отдай! – попыталась выхватить телефон.

Но он оттолкнул меня, как куклу. Я упала на колени, больно ударившись о бетон.

– Отдать? Сейчас, ага, – с сарказмом отозвался Миша.

А сам размахнулся и… с силой швырнул телефон об асфальт!

Экран хрустнул, пластик разлетелся в стороны, и от недавней записи не осталось и следа. Красный индикатор погас навсегда.

– Вот и всё, – усмехнулся следом предатель-бывший, глядя на меня сверху вниз. – Никаких доказательств, никакой записи. Теперь твои слова против моих. А я, знаешь ли, в отличие от тебя, умею убеждать.

Я ничего не сказала. Лишь смотрела на обломки телефона и чувствовала, как внутри всё на самом деле рушится. План. Доказательства. Всё. Он просто взял и разбил. Как квартиру. Как фотографии. Как мою жизнь.

В горле встал ком. Глаза защипало. Но я не заплакала.

Не предоставлю ему этого удовольствия!

– Ты жалкая, – продолжил он с цинизмом, наклоняясь надо мной. – Всегда была жалкой. Сиротка без роду, без племени. Думала, если наденешь белое платье, станешь принцессой, то мы реально будем жить долго и счастливо? Нет. Ты – никто. И всегда была никем. Любой бы на моём месте тобой воспользовался. На большее ты и не годишься. Ты ж никакая. Даже у самого озабоченного на тебя не встанет. Только если у такого извращенца, как мой брат. Но и то исключительно, чтоб подрочить на то, как он этим доставит мне минутные неприятности.

Он говорил ужасные вещи. Но лучше бы только говорил. Ему и того оказалось мало. Схватил меня за руку, рывком поставил на ноги. И ледяным тоном добавил:

– А теперь поехали. Договорим в другом месте.

Что? В каком ещё другом месте?

Ни за что!

То и выразила вслух:

– Пусти! – дёрнулась.

Вот только он лишь крепче сжал пальцы. До хруста.

– Не дёргайся, хуже будет.

Больше распинаться не стал. Потащил меня к своей машине. Я упиралась, кричала, оглядывалась по сторонам.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!

На парковке были люди. Женщина с тележкой, загружавшая продукты в багажник. Мужчина в строгом костюме, разговаривавший по телефону. Молодая пара, выходившая из магазина. Они смотрели. Видели нас. А я видела их взгляды. Женщина замерла с пакетом в руках. Мужчина прервал разговор. Парень что-то сказал своей спутнице, показывая в нашу сторону.

Я кричала. Я просила о помощи.

А они… они отвернулись.

Все. Один за другим. Женщина быстро закинула пакеты в багажник и захлопнула дверцу. Мужчина сделал вид, что увлёкся разговором, и пошёл в другую сторону. Пара свернула обратно в торговый центр, даже не обернувшись больше ни разу.

Никто не пришёл.

Никто не помог.

В этот момент я отчётливо поняла, что меня никто не спасёт. Только я сама. Но что я могла сделать? Михаил был сильнее. Быстрее. Злее.

Он открыл заднюю дверь.

– Залезай, – скомандовал грубо.

– Нет! – упёрлась изо