Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

* — название полиции в бандитских кругах тех лет

** — авторитетный бандит

— Я признаю долг и отдам его, — скрипя зубами, ответил Златан.

— Много болтаешь, а делом слова не подтверждаешь, — покачал головой Морда. — Нет, мы с тебя иным возьмем. Стремистым для их бумажек козел отпущения нужен. Дворянчика вы не прикончили, значит, количество напавших он знает и одного твоего брата им не хватит.

Златан понял, что живым его уже никто не выпустит. И дальше слушать не стал. Рывок к Морде, в надежде, что подпевала с самострелом не решится стрелять, когда на линии огня находится его главарь, не принес ожидаемого результата. В спину цыгана кольнуло, и он запнулся. Сделал еще два быстрых шага, но Морда уже был наготове и просто отошел. Спустя еще пять шагов тело перестало слушаться цыгана, и тот упал на землю.

— Мы же хотели его старику отдать, — нахмурился подручный Морды.

— Отдадим, — хмуро буркнул мужик, смотря сверху вниз на умирающего Златана. — Вот ты его и отдашь.

— Но…

— Перечить вздумал? — удивленно посмотрел на него иван.

— Нет, — тут же замотал головой бандит. — Просто… а чего сказать-то?

— Так и скажи — нам не понравилось, что эти братья город будоражат. И что мы просим господина Рюмина замолвить за нас словечко перед стремистыми, чтобы те не сильно копытом били. Как говорится — есть дело, вот к нему и тело.

— Понял.

Чтобы было дальше, Златан уже не слышал. Разлившаяся по телу боль медленно уступала место блаженному беспамятству. И вечной темноте.

* * *

— Это вы кричали? — недовольным голосом спросил мужчина, вставший в проеме все еще раскрытой двери. — Чего шумите⁈

Его голос позволил мне встряхнуться и сбросить накатившее после прошедшей близко смерти оцепенение. Я поднялся и осторожно подошел к окну. Только сейчас до меня дошло, что ворвавшиеся бандиты могли незатейливо метнуть свои ножи мне в спину или грудь. Большая удача, что они или не додумались до этого, или нет у них такой привычки. А может, просто улику не хотели оставлять.

Внизу второй выпрыгнувший из окна налетчик склонился над первым. Он что-то прошептал, но так тихо, что мне было не слышно. Потом резко повернулся в мою сторону, заставив меня рефлекторно отшатнуться от окна, и побежал по улице. Первый «прыгунок» так и лежал на мостовой. Я присмотрелся к нему. То ли тяжело ранен, то ли и вовсе богу душу отдал. Да уж, прыжок головой вперед не пошел ему на пользу. Так еще и я его подкинул, из-за чего падал он головой вниз. Видать, не успел сгруппироваться или судьба у него такая.

Мой сосед, не дождавшись от меня ответа, бесцеремонно прошел внутрь и тоже подошел к окну. А увидев картину лежащего на мостовой человека, вздрогнул и поспешил убраться к себе.

Быстро накинув на себя рубашку и натянув штаны, я спустился вниз в комнату Митрофана с Тихоном. Те спали. Мой крик или был не настолько громким, чтобы долететь до первого этажа, или у мужиков сон крепкий, как у богатырей. Пришлось растолкать обоих. Точнее будил я Митрофана — выходить на улицу и осматривать лежащего бандита в одиночку не хотелось совершенно, но от моих действий и Тихон проснулся.

— Что случилось, барин? — спросонья прохрипел конюх.

— Пошли на улицу. Меня зарезать пытались, там один налетчик лежит. Проверить надо — жив еще или нет. И полицию вызвать.

Сон с обоих тут же слетел.

— Тебе лежать надо, — посмотрел я на засуетившегося парня.

— Как можно, господин? — удивился тот. — А вдруг он вас пырнет, когда вы подойдете? С меня же ваш отец шкуру снимет, что не уберег.

Я лишь махнул рукой и сам пошел на выход. За моей спиной, подпрыгивая на одной ноге, пока натягивал на вторую сапог, двинулся Митрофан.

Через три минуты мы втроем уже обступили очевидно мертвого бандита.

— Прямо заговоренный камень какой-то, — перекрестился Митрофан.

Тихон повторил его действия. И было с чего. Вылетевший в окно бандит ударился головой точно о тот же самый булыжник, о который я случайно убил слугу Перовых.

— Съезжать надо отсюда, — выдохнул конюх. — Как бы самим об эту каменюгу не навернуться.

— Она тех, у кого помыслы добрые, не трогает, — усмехнулся я.

Сказал не просто так, а чтобы себя самого успокоить. А то мистика из головы не выходит. То призраки чудились, когда проснулся, сейчас вот еще и Митрофан жути нагоняет своей суеверностью. Лучше тогда направить их мысли в иное русло, да и самому спокойнее будет.

Мужики покосились на меня, но спорить не стали. Тихон же осторожно подошел к трупу бандита и сорвал с него повязанный на лицо платок.

— Ба, да я его знаю! — удивленно воскликнул он. — Это один из тех, с кем я в прошлый раз сцепился!

Вот оно что.

— Митрофан, беги за полицией. Они тебя уже знают, быстро прибегут, — усмехнулся я.

Мужик недовольно покосился в мою сторону, но промолчал и побежал по улице — искать конный патруль. Пока ждал полицию, я мысленно прокручивал в голове свой «бой». Хотя какой там бой? Я ни-че-го не мог сделать противнику. Мои тренировки по утрам, да редкие занятия с Тихоном тут были совершенно бесполезны. Против ножа только другой нож поможет. И то — если умеешь им пользоваться. А лучше — пистолет.

Но ни того, ни другого у меня не было. Я даже в мыслях не допускал, что подобное может произойти. Даже когда видел раненого Тихона, почему-то примерил произошедшее с парнем на себя лишь теоретически и тут же отмахнулся. Можно сколько угодно списывать это мое поведение на «занятость», да на то, что меня успокоили речи слуги Рюмина. Но факт остается фактом — подсознательно я не верил, что на меня могут напасть да еще с целью убийства. Просто прийти ко мне в дом и попытаться зарезать. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего подобного со мной не происходило. Я слышал о таких вещах, но они были словно в параллельной вселенной. Всегда случались с кем угодно, только не со мной. И эта моя беспечность меня чуть не сгубила. Даже тот случай, когда Тихон когда-то попытался меня убить в поместье, не дал мне пинка озаботиться собственной безопасностью. Что я сделал? Добавил к своим тренировкам спарринги с парнем? Так это для обычной драки подходит в подворотне. И то — если у противника оружия нет. Защитить себя от крестьянина какого, если тот вдруг