Три раны - Палома Санчес-Гарника

Тереса выпрямилась.

– Спасибо, Лела…

Оставив девочку, она двинулась дальше по коридору, пока не дошла до комнаты номер пять. Осторожно постучала костяшками пальцев и, услышав в ответ голос Артуро, вошла.

Увидев ее, парень вскочил с кровати.

– Тереса, что-то случилось?

Приход невесты в такой неурочный час его напугал.

– Мой брат в Модело.

– Откуда вы узнали?

– К нам домой приходила какая-то женщина, я сама ее не видела, но Хоакина говорит, что это была ополченка или анархистка, как она их всех называет. Сказала, что Марио держат в Модело, и ушла. Я собираюсь съездить туда и попробовать что-нибудь разузнать. И подумала, что, может быть, ты согласишься поехать со мной.

– Насколько я знаю, посещения там по утрам и не каждый день. В любом случае надо ехать, выясним все на месте, – схватив с пола кувшин, Артуро налил немного воды в цинковую раковину. Умыл лицо и руки. Тереса села на кровать и наблюдала за женихом. Белая майка оставляла открытыми красивые сильные плечи, будившие в ней огонь, который тяжело было сдерживать.

Вытираясь полотенцем, Артуро повернулся к ней.

– На что ты смотришь? – спросил он с улыбкой.

– На тебя. А что, нельзя?

Он подошел к ней и поцеловал.

Тереса в смущении отвернулась. Ей стало неловко, что она думает обо всякой ерунде, зная, в каком положении сейчас ее брат.

Артуро понял, что она чувствует, сделал шаг назад и надел рубашку. Затем открыл ящик и достал свой паспорт и удостоверение союза студентов-социалистов, выданное Центральным университетом.

Выйдя в коридор, они столкнулись с Мануэлой.

– Мы уходим, – сказала ей Тереса.

Лела улыбнулась, помахала им рукой и ушла в свою комнату.

Спускаясь по лестнице, Тереса рассказала Артуро о своем разговоре с галисийской девочкой.

– Откуда она узнала, что я иду к своему брату?

– Интуиция подсказала. У некоторых людей она развита гораздо лучше, чем у других. Ну, или нам придется согласиться с тем, что у нее дар читать по глазам, как утверждает Кандида.

Стоило им выйти из подъезда, как на них навалилась удушливая жара. Людей на улице почти не было, а те немногие, что оставались, старались идти по теневой стороне. Дождавшись нужного трамвая, они отправились к Монклоа. Тереса всю дорогу молчала, вцепившись в руку Артуро и задумчиво глядя в окно. С одной стороны, она чувствовала некоторое воодушевление: ее брат Марио наконец нашелся, он жив. Если бы еще несколько недель назад кто-то сказал ей, что ее приведет в восторг новость о том, что ее брат в тюрьме Модело, она никогда бы не поверила. Но после стольких дней страшного ожидания при полном отсутствии новостей, зная, скольких мадридцев увозят по ночам на последнюю прогулку, чтобы наутро их обнаружили с пулей в голове у стены городского кладбища или на обочине загородной дороги, она воспринимала все по-другому. За этот короткий период времени люди привыкли спокойно относиться к разгулявшейся на улицах смерти. Казалось, что так было всегда, что это нормально. Возможно, равнодушие (а иногда и презрение) к мертвым помогало забыть об угрозе, нависшей над всеми живыми. Никто не был защищен от ложного доноса и просто от нелепого случайного столкновения со смертью, танцевавшей над городом. Были и такие, что с непонятной Тересе дерзостью и болезненным интересом стягивались к местам ночных казней, чтобы насладиться чудовищным зрелищем сваленных в кучу неприкаянных тел, истерзанных пулями и изуродованных пытками, а потом добитых последним милосердным выстрелом: мужчин, женщин, подростков и даже детей. Тереса узнала все эти подробности от Хоакины, которая, краснея, призналась, что была на этой дантовой ярмарке жестокости. Тереса, разумеется, возмутилась, но Хоакина сказала, что было это только один раз и что ее туда затащили другие служанки, с которыми она стояла в очередях за продуктами, завлекли обманом, который раскрылся только на месте.

Отсутствие вестей от Марио на протяжении стольких дней погрузило дом в хаос, причудливо сплетенный из страха, растерянности и горячей надежды на скорейший приход мятежников. Родители Тересы были твердо уверены, что только армия может расставить все по своим местам. Сама девушка, наблюдая за царящим повсюду беспорядком, в глубине души думала так же, но делала все возможное, чтобы ничем не выдать своих мыслей перед Артуро.

Доехав до площади Монклоа, они сошли с трамвая. Тереса застыла, глядя на серое здание, казавшееся неприступной крепостью. Артуро взял ее за руку и приободрил.

– Давай посмотрим, удастся ли нам что-нибудь разузнать о Марио.

Тереса позволила жениху вести ее вперед. Ей было сложно поверить, что ее брат, никому не способный причинить вреда, сидит там за решеткой, как обычный преступник.

Подойдя к дверям и переступив через входной порог, Тереса увидела плакат, на котором было написано: «НЕНАВИДЯ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, СОЧУВСТВУЙ ПРЕСТУПНИКУ». Ее передернуло.

– Подожди здесь, я наведу справки.

Она легонько кивнула головой и тут же осталась одна, внутренне сжавшись от страха, озираясь, словно оказавшись во враждебном мире.

Вскоре Артуро вернулся с девушкой, одетой по-мужски, на голове у нее была военная фуражка. Ополченке не было и двадцати.

– Тереса, вот та девушка, которая сегодня утром сообщила вам о том, где содержится Марио.

Две девушки молча обменялись оценивающими взглядами. Затем ополченка протянула руку.

– Ты сестра Марио Сифуэнтеса?

Тереса смотрела на протянутую руку, не говоря ни слова. Потом механически, медленно, неуклюже подняла свою руку, чтобы ответить на рукопожатие.

– Да, я Тереса Сифуэнтес.

– А я Луиса Сола.

От напряжения спина у Тересы сделалась каменной, и она незаметно потянулась, разминая шею и плечи. Затем изобразила улыбку.

– Я очень благодарна тебе за твой поступок. Мы ничего не знали о Марио и, по правде говоря, видя, как обстоят дела, опасались худшего.

– Могу себе представить. Мне жаль, что я не смогла сделать этого раньше, но я была не в городе и… В общем, кому-то сообщают, но не всем…

И она замолкла, словно устыдившись своих слов.

Тереса смотрела на нее со смешанным чувством недоверия и благодарности.

– Как у него дела?

Девушка пожала плечами.

– Думаю, ему не очень весело.

– Но за что его посадили? Зачем им держать его за решеткой? Мой брат в жизни никому не причинил зла.

Девушка почувствовала себя неловко и отвела глаза.

– Слушай, я не могу ответить на эти вопросы. Твой жених сказал, что вы хотите его увидеть, но я уже ответила, что посещения его крыла проходят по вторникам в двенадцать часов дня.

– Мы никак не можем увидеть его сейчас? – взмолилась Тереса в надежде, что у ополченки окажется достаточно власти,