Поиск - Саша Мельцер

синхронно, а потом расходимся. Первые пару километров идём молча, но лес здесь простой, деревья редкие, сквозь тучи даже изредка пробиваются солнечные лучи, расцвечивая всё вокруг, покрывая золотом опавшую листву. Я пинаю её от бессильной злости, которая сжирает меня изнутри, точит кости и внутренности.

– Поработаем на отклик? – робко предлагает Бык.

Между мной и Коброй он как между двух огней. Мы не ругаемся, но напряжение слишком очевидное.

– Рано ещё, – качает головой Кобра. – Мара… отстала чуть дальше.

«Чуть» – понятие слишком растяжимое, и мне кажется, он привирает. Ира наверняка отстала в той глухой чаще, где не работает ни один навигатор, где даже часы останавливаются. Ира там, где потеряна связь с остальным человечеством, она в безжалостном плену леса. Я только хмыкаю и кошусь на Кобру, а он понимает всё, поэтому прячет глаза.

– Давайте ускоримся, – просто предлагаю я.

Мне надо заглушить шум внутри себя, поэтому начинаю считать шаги и следить за дыханием. Когда счёт переваливает за тысячу, деревья становятся гуще, кроны – раскидистее, небо – серее, его теперь почти не видно из-за веток. Листья опали ещё не до конца, и от резких порывов ветра некоторые лавируют прямо на наши головы.

Втроём идти проще: не надо ни за кем следить, никого подгонять, никого тащить. Я почти не смотрю по сторонам, вперившись взглядом в точку перед собой, ровно до тех пор, пока перед глазами не показываются сквозь ветви светлые палатки, перевёрнутые и все в грязи – здесь стихия бушевала гораздо сильнее, чем в Тюнгуре.

Слышатся помехи из рации – с нами связываются остальные.

– Без результатов, – отвечает Кобра. – Факел, приём.

– Факел в канале, информацию понял.

Голос Егора звучит потерянно и безжизненно, как будто бы друг уже смирился с тем, что больше мы никого не найдём, что мы вытащили четырёх потеряшек, но заплатили за это слишком много – отдали товарища-поисковика. Я на такое не согласен, поэтому буду ходить тут до последнего.

В целом мои надежды на то, что Ира могла укрыться в палатках студентов, тают на глазах: палатки опрокинуты и пусты, вещи раскиданы ветром по поляне. Чей-то серый свитер жалко висит на ветке кедра, пустые бутылки из-под воды разбросаны, кострище разворочено до земли. Лагерь выглядит так, словно по нему прошёлся медведь и мощной лапой уничтожил всё на своём пути, но следов присутствия диких зверей здесь нет.

Только стихии. Только самого леса.

Стаскиваю свитер с ветки и бросаю его в кучу к остальным вещам – не ради чего-то, а просто так, потому что иду мимо, потому что хочется что-то зацепить. Кобра сочувствующе сжимает моё плечо.

– Я тоже надеялся, что она может быть здесь.

Мы обмениваемся понимающими взглядами. Слишком долго мы ищем людей, чтобы не пытаться предсказать сценарии поисков наперёд. Сейчас всё идёт не по плану – если Ира не смогла укрыться здесь, то где она может быть? Ближе к Ярлу, в самой чаще?

– А у неё же есть с собой рация? – негромко спрашивает Бык.

– Она бы уже вышла на связь.

– Может, мы хотя бы попробуем?

Кобра зажимает кнопку рации:

– Мара, ответь Кобре.

Мы выжидаем, но ответа нет, что нисколько меня не удивляет. Я раздражённо пинаю какую-то кроссовку, валяющуюся у меня под ногами, и поднимаю голову к небу, громко ругаясь. Меня никто не останавливает, пока я не исчерпываю весь свой запас сил, а голос не садится. Откашливаюсь, потираю рукавом нос.

«Я её ненавижу», – говорю сам себе. И в глубине души с каким-то досадливым ужасом понимаю, что это правда. Ненавижу за всё, что она натворила, пусть и под влиянием леса. За собственные чувства, за злость, за бессонную ночь, за скандалы и ссоры. За Катю, которая ни в чём не виновата. Я выгоняю желторотика из мыслей, выгоняю и Иру, чтобы не омрачать всё ещё больше.

– Двигаемся дальше, – решает Кобра, щёлкая зажигалкой.

Он делится сигаретой со мной, потому что свои я перевёл ночью.

– Надо будет сделать привал.

– Хватит хныкать, Бык, мы прошли совсем немного.

Бык затыкается, а я снова принимаюсь считать шаги. Проходим чуть больше тысячи перед тем, как Кобра останавливается внезапно резко, а я, того не ожидая, впечатываюсь в его спину со всего маху и радуюсь, что в руке нет сигареты и я ему ничего не прожёг.

– Это её?

Себя не помня, выглядываю из-за плеча товарища и гляжу на серую олимпийку с тремя полосками на рукавах. Мягко поднимаю – она мокрая и тяжёлая, впитавшая в себя весь утренний дождь, который небо подарило земле.

– Её, – голос свой не узнаю, он севший и чужой.

Но ни курток, ни жилета, ни других её вещей вокруг нет. Может, ей просто стало жарко или тяжело идти, и поэтому она сняла олимпийку? Самое логичное предположение пока единственное. Я не беру кофту с собой – бросаю на том месте, где нашли, пока Кобра сообщает о находке Факелу. Тот, немного поразмыслив, перебрасывает вторую группу ближе к нам. Людей слишком мало, чтобы охватить весь лес, поэтому мы стараемся отработать самые вероятные варианты.

«Отдай её мне, – прошу я у леса, вспомнив все Катины слова о том, что он может забрать человека. – Больше ничего не нужно».

На вдох я шагаю один раз, на выдох – следующий. Если перестану концентрироваться на дыхании, совсем сойду с ума. Ветер становится сильнее, рвёт капюшон у куртки, бьёт прямо в лицо, и иногда даже трудно просто сдвинуться вперёд. Это сильно замедляет нас – приходится останавливаться и пережидать совсем уж лютые порывы. Ветки иногда беспощадно лупят по лицу, одна наверняка даже оставляет красную полосу – я чувствую, как кожа припухает, когда касаюсь лица.

Ещё шестьсот восемьдесят два шага мы проходим – потом рация начинает трещать, а следом раздаётся голос Ворона:

– Кобра, ответь Ворону, – просит он. Звучит надломленно. В трёх словах чувствуется разбитость, и я напрягаюсь. Я уже обогнал всех, поэтому стою спиной к Кобре и боюсь поворачиваться, только бы не встретиться с ним глазами.

– Кобра в канале.

– Запиши координаты. Сокол меня слышит?

– Да, – напряжением в голосе Кобры можно разрезать воздух. У меня всё тело словно наэлектризовано, я сжимаю руки в кулаки, только чтобы из пальцев не вырвались молнии, как бывает в фильмах про супергероев. В ушах гул такой, что я почти никого не слышу, весь концентрируюсь на рации и её помехах. Ворон замолкает ненадолго, будто подбирая слова. Он ещё ничего не сказал, а у меня уже внутри всё обрывается.

Сначала он диктует цифры тем же напряжённым голосом. Смотрю на наши координаты на навигаторе