Неубиваемый маг - Евграф

Время потеряло смысл, превратившись в бесконечный крик застрявшей в пространстве души, пока реальность не ударила в лицо ледяным ветром и запахом соленого моря.

Я рухнул на жесткий каменный пол, и остатки воздуха с хрипом выбило из легких. Перед глазами все плыло, но инстинкты уже обострились, ощущая сладковатый запах гниения, металла и крови.

Попытавшись подняться, я почувствовал, как на запястьях что-то тяжело звякнуло. Тяжелые кандалы, покрытые рунами подавления, впились в кожу, вызывая острую вспышку боли.

Вот же, сска, Климов!

— Добро пожаловать в мое скромное убежище, — тварь тут же напомнила о себе.

Я рванулся вперед, различая перед собой лишь мутное пятно. Но не успел сделать и шага, как удар кованым сапогом под ребра опрокинул меня на ледяные камни.

Трое громил навалились сверху, прижимая меня к полу и не давая даже шелохнуться. Я глухо зарычал, ощущая рвущуюся из груди ярость и желание расправиться с уродами, посмевшими меня задержать. Хлесткий удар в висок отправил меня в темноту.

Не знаю, сколько времени провел без сознания, но пришел в себя резко, как будто вынырнул из проруби. В глазах постепенно прояснилось. Я поднял голову, щурясь от резкого света магических ламп.

Капитан, сияя торжествующей ухмылкой, стоял в нескольких шагах, дожидаясь моего возвращения. Позади него заметил Ольгу. Она находилась без сознания и лежала на вертикальном ложе, опутанном тонкими нитями сияющей энергии.

Гнев вспыхнул во мне с новой силой, но блокираторы тут же отозвались обжигающим разрядом, от которого меня заколотило крупной дрожью.

— Сска… — прохрипел я, сплевывая кровь. — Что ты с ней сделал?

— О, не волнуйся, твоя мать — слишком ценный инструмент, чтобы портить его раньше времени, — Климов снизошел до объяснений. — И ты, как выяснилось, тоже. Видишь ли, Ольга Юсупова — чистокровный маг жизни, которого в прошлом прокляли темным заклятьем. Но проклятие не уничтожило дар, а исказило его настолько, что она сумела выносить и родить тебя. Твое появление лишний раз подтвердило мою теорию, что витамаги часто появляются у носителей магии жизни или целительства, которые подверглись воздействию скверны. Но твой дар витамага особенно ненасытен из-за того, какой силой обладали твои родители.

— Откуда ты все это знаешь? — процедил я. — Обо мне и матери?

— Оттуда, что не без моей помощи золотой клан Юсуповых перестал существовать, — ухмыльнулся Климов, впившись в меня пристальным взглядом и явно ожидая реакции.

А я должен был что? Взбеситься? Закричать, что убью его и отомщу за предательство, без которого тут явно не обошлось? Но Климов и так был трупом, только еще не подозревал об этом.

Меня больше волновало, зачем он нас захватил. Как понял, что я витамаг, и какими исследованиями он тут занимается.

— Будь уверен, ты за это ответишь, — сплюнул на пол. — Но с чего ты решил, будто я витамаг? Раз уж я принадлежу золотому клану, то разве не должен был унаследовать родовой дар?

— Не в этой жизни, щенок! — Климов засветился от самодовольства и безнаказанности. — А таких, как ты, я за версту чую! Неважно, наследует первенец родовой дар или нет. Проклятый в утробе матери ребенок поглощает любой все, до чего может дотянуться. Ты — выродок, по которому плачет инквизиция. И в тебе же заключена мощь, способная как исцелять смертельно больных, так и уничтожать чужие жизни. Начиная с этого момента ты начнешь отрабатывать свое право на существование. Надеюсь, ты окажешься крепче других витамагов.

Я замер, анализируя полученную информацию. Значит, проклятие матери стало моей колыбелью? Судя по рассуждениям капитана, ее дар, оскверненный проклятием, превратил меня в чудовище. Но я таковым себя не считал. Как по мне, витамагия — невероятно крутой дар, позволяющий уничтожать врагов на расстоянии и забирать себе их воспоминания и силу.

Жаль только, что блокираторы, сводили все мои преимущества на нет.

— Если тебе нужен я, то отпусти Ольгу, — процедил, в очередной раз пробуя на прочность цепи и пытаясь воздействовать на них плетением разрушения. Но увы, особое железо не поддавалось, а усилия вытягивали из меня последние крохи сил.

— Зачем? Вы оба в моей власти, — Климов подал знак помощникам, присутствие которых я улавливал боковым зрением. — Ольга — отличный источник энергии жизни, но она истощена. — Меня рывком вздернули на ноги и поволокли к вертикальному щиту, плотно пристегнув к нему ремнями. — Ты же способен переварить массу энергии и передать ее мне в очищенном виде, сэкономив при этом кучу ресурсов. С твоей помощью, хочешь ты того или нет, но я верну себе молодость и обрету небывалое могущество.

В зал ввели изможденного бедолагу, одетого в лохмотья. Его поставили на колени между мной и ложем Ольги. Климов активировал артефакт на своей руке, и в тот же миг в кожу впились сотни тонких игл, самая большая из которых вонзилась прямо в область магического источника на груди.

Меня опутало сиянием тонких эфирных нитей, которые вспыхнули нестерпимым фиолетовым цветом. Я почувствовал, как мое тело насильно подключают к какому-то чудовищному насосу. Используя мой дар, Климов насильно вырывал жизнь из стоящего передо мной человека.

Я закричал, когда первая волна чужой энергии хлынула в мои каналы, обжигая их изнутри, словно расплавленный свинец. Тело выгнулось дугой, кости жалобно затрещали под нечеловеческим давлением. Жизнь незнакомого человека против воли втягивалась в меня вместе с воспоминаниями, страхами и мечтами.

Магические каналы трещали. Их распирало изнутри так, будто через узкую воронку в меня пытались влить океан грязной воды. Дар заработал в авральном режиме, спешно латая рвущиеся каналы, одновременно перерабатывая поступающую энергию.

Климов стоял рядом и жадно впитывал ту часть очищенной силы, которая непроизвольно выплескивалась в окружающее пространство. Сска, он молодел прямо на глазах. Седина уходила из волос, морщины разглаживались на лице, а кожа вместо землистого приобретала здоровый розовый цвет.

— Да! — вопил гребаный ублюдок, не обращая внимания, как меня корежит от насильственной перекачки энергии. — Еще!

Жертва обмякла и превратилась в иссохшую мумию буквально за минуту. Но Климов приказал привести новых людей, превратив меня в живой фильтр.

Каждая новая порция энергии, чужой боли и памяти становилась испытанием для моего рассудка. Зверь внутри меня бесновался и выл от ярости, требуя немедленной расправы. Но тело отказывалось повиноваться, скованное ошейником и магическими цепями.

— Ты сдохнешь, — прохрипел я в коротком перерыве между «кормлениями». — Убью, сску!

— Я