Маленков. Несостоявшийся вождь СССР - Рудольф Константинович Баландин

Да, было именно так, и мчалась Русь-СССР в середине ХХ века неудержимо, обгоняя по темпам развития все народы и государства. А что дальше? Кто после проверенного невзгодами и победами вождя возьмёт управления страной в свои руки?..

Возникает другой образ. В древнегреческом мифе сын бога Солнца Гелиоса Фаэтон уговорил отца доверить ему управление солнечной колесницей. Но кони небесные не подчинились слабым рукам, заметалось Солнце, то приближаясь к Земле и обжигая её, то удаляясь, и она покрывалась льдом. Пришлось Зевсу низвергнуть Фаэтона…

Впрочем, после Сталина прошла череда лидеров России-СССР, не было жестоких войн и кризисов, а рухнула великая держава как-то тихо, словно не свершилась глобальная катастрофа. Многие граждане поняли это только через несколько лет.

Итак, выступление Сталина осенью 1952 года взволновало многих партийных руководителей высшего звена. Положение некоторых деятелей (Берии, Хрущёва, Булганина, так же как многих партийных боссов республик) стало угрожающим.

Парадоксальная ситуация: они не могли позволить Сталину покинуть пост Генерального секретаря, но в то же время их не устраивал он на этом посту. Наилучший для них исход — его смерть. Что и произошло через четыре месяца после октябрьского пленума. Подобные случайные совпадения бывают чрезвычайно редко.

Последнее выступление Сталина — это сигнал тревоги, а отчасти отчаяния. Он предчувствовал или даже предвидел, что после его смерти начнётся деградация выстроенной им общественной системы, ведущая к её гибели. Он оставлял богатое наследство, но смогут ли наследники достойно им распорядиться?

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Чем больше восхваляют в народе какого-нибудь человека, тем сильней озлобляются на него индивидуумы, жаждущие известности, мечтающие о славе и высоких постах. Хотя преклонение перед некой личностью, пусть даже достойнейшей, явление печальное.

Воздавать должное выдающим людям, героям необходимо, но в иных формах. Самое скверное, когда публике подсовывают в виде объектов поклонения шоуменов, поп-артистов, демагогов, бизнесменов и прочих далеко не лучших представителей рода человеческого. В этом случае деградация общества становится неотвратимой.

Культ личности Сталина определялся не только его успехами как главы государства, но и его самоотдачей ради великой цели. Находясь постоянно в работе, он успевал учиться и стал, пожалуй, наиболее образованным из всех государственных деятелей своего времени.

Профессор истории Б.С. Илизаров, посягнувший на «Тайную жизнь Сталина» (так называется его книга, где приведено много интересных фактов и столько же пошлых суждений), договорился до того, что Иосиф Виссарионович завидовал своей жене, получившей диплом, когда сам даже семинарию не закончил! Видно, такова любовь автора к званиям и чинам, что уровень культуры, образования оценивает по официальной бумаге.

Сталину завидовали многие; ему не приходилось завидовать никому. Единственное, о чём он мог порой мечтать, это — о покое. Как сказано в «Мастере и Маргарите»: «Он не заслужил света, он заслужил покой». Так Михаил Булгаков написал о себе. То же он мог бы сказать и о прототипе Воланда — Сталине.

После войны вождь уже не мог работать так, как раньше. Но приходилось по-прежнему обдумывать проблемы внешней и внутренней политики государства. Для своего возраста он был достаточно крепок. Во всяком случае, у него не отмечалось признаков ослабления ума, памяти.

По-видимому, он воспринимал смерть как прекращение бытия, переход, как полагают индуисты, в божественную Нирвану, что является, опять же по их вере, наградой за мудрую жизнь. Возможность посмертной хулы он не исключал, но относился к этому философски.

В отличие от примитивных материалистов, утверждающих первичность материи и вторичность сознания (дался им этот табель о рангах!), Сталин признавал единство всего сущего: «Сознание и бытие, идея и материя — это две разные формы одного и того же явления, которое, вообще говоря, называется природой или обществом». Если ему и грезился Страшный суд, то не как всеобщее судилище, а как терзания совести.

Гением Достоевского было предсказано явление Сталина в поэме «Великий инквизитор» (роман «Братья Карамазовы»). Этот образ кратко и ёмко характеризовал Николай Бердяев ещё до того, как Сталин поднялся на вершину власти: «Это — «один из страдальцев, мучимых великой скорбью и любящих человечество». Он свободен от желания низменных материальных благ. Это — человек идеи. У него есть тайна. Тайна эта — неверие в Бога, неверие в Смысл мира, во имя которого стоило бы людям страдать. Потеряв веру, Великий инквизитор почувствовал, что огромная масса людей не в силах вынести бремени свободы, раскрытой Христом. Путь свободы трудный, страдальческий, трагический путь…

Перед человеком ставится дилемма — свобода или счастье, благополучие и устроение жизни; свобода со страданием или счастье без свободы. И огромное большинство людей идёт вторым путем».

Подобно многим атеистам, Сталин в юности искренне верил в Бога. Пятнадцатилетний Иосиф Джугашвили писал (перевод с грузинского Ф. Чуева):

Пробивайся, свет летучий,

до земли сквозь облака

и развей слепые тучи,

Божья воля велика…

Тогда же, завершая стихи о вдохновенном певце, которого завороженные слушатели сначала восхваляли, а затем напоили ядом, юный Иосиф привел слова черни:

Не хотим небесной правды,

легче нам земная ложь.

Трудно сказать, верил ли Сталин на исходе своей жизни в небесную правду, но в земную правду-справедливость он верил и старался утверждать её всеми силами. Как вспоминал Главный маршал авиации А.Е. Голованов (в ту пору командующий авиацией дальнего действия), после Тегеранской конференции в начале декабря 1943 года его вызвал к себе на дачу Сталин. Он прохаживался в накинутой на плечи шинели. Поздоровавшись, сказал, что нездоров и опасается заболеть воспалением легких. Вдруг:

— Я знаю, — начал он, — что когда меня не будет, не один ушат грязи будет вылит на мою голову. — И, походив немного, продолжал: — Но я уверен, что ветер истории всё это развеет.

Сорокалетний Голованов был обескуражен. Ему и в голову не приходило, что после великих побед под Москвой, Сталинградом и Курском кто-то может сказать о Сталине плохое. Походив ещё немного, Иосиф Виссарионович продолжил:

— Вот всё хорошее народ связывает с именем Сталина, угнетённые народы видят в этом имени светоч свободы, возможность порвать вековые цепи рабства. Конечно, только хороших людей не бывает, о таких волшебниках говорят только в сказках. В жизни любой, самый хороший человек обязательно имеет и свои недостатки, и у Сталина их достаточно. Однако если есть вера у людей, что, скажем, Сталин может их вызволить из неволи и рабства, такую веру нужно поддерживать, ибо она даёт силу народам активно бороться за своё будущее.

Чем объяснить такую откровенность вождя? Размышлял вслух, и вряд ли случайно высказал сокровенные мысли