Петербургский врач 2 - Михаил Воронцов

Он опять рассмеялся.

Я подумал, что Кудряш не из тех, кто отстанет. Если отказаться, он найдет другой способ, и в следующий раз пришлет не троих, а пятерых. С ножами. Здесь хотя бы было его обещание, которое, конечно, стоило немного, но все-таки стоило больше, чем ничего. Иначе как бы не дошло дело до ножей и револьверов, рано или поздно. А это больница, могила или стопроцентная тюрьма.

Если откажусь… как интеллигентный человек, которому не пристало драться, то это будет уже трусливо. Вдобавок, Кудряш в таком случае может запросто отвесить мне пощечину или что-то такое, и тогда в любом случае без вариантов. Мда, весело.

— Ну хорошо, — сказал я. — Покончим с этим. Иди, договаривайся.

Кудряш с улыбкой кивнул, развернулся и двинулся через толпу.

Зайцев схватил меня за рукав.

— Кто это? Что происходит?

— Леня Кудряш, — ответил я. — Помощник Извекова. Он обвинил меня в том, что я виноват в том, что случилось с его хозяином.

— Кудряш? — переспросил Веретенников. — Тот самый?

Фамилию они слышали. Здесь ее, похоже, многие слышали. Но в лицо его не знали.

— Он тут раньше всех бил, — сказал Зайцев, заметно побледнев. — Вадим, ты всерьез намерен с ним драться?

— Намерен. К сожалению, иного выхода я не вижу.

— Но это же безумие! Образованные люди не должны драться!

— Образованные люди, — ответил я, — должны только приходить смотреть, как дерутся другие.

Зайцев открыл рот и закрыл. Веретенников нахмурился.

— Ты и впрямь умеешь боксировать? — спросил он.

— Умею.

— Где ты научился?

Я не успел ответить. Через толпу к нам шел Кудряш, а рядом с ним — Захар. Он оценивающе посмотрел на меня.

— Точно готов? — недоверчиво спросил он. — А если Леня убьет тебя?

— Готов. Умею. Не убьет.

— Ты вообще понимаешь, что с тобой может случиться?

— Понимаю.

Захар перевел взгляд на Кудряша. Тот стоял с развязной улыбкой, засунув большие пальцы в карманы.

— Ну ладно, — сказал Захар. — Получите процент от ставок. Все по-честному. Как представить тебя людям?

Я подумал секунду.

— Студент.

Ничего лучшего в голову не пришло.

— Ты студент?

— Представь меня так.

— Ну хорошо, — Захар хмыкнул и пожал плечами. — Идем.

Он повел меня прочь от ринга, через толпу, к дальней стене, к проходу в смежное помещение. Зайцев дернулся было за нами, но Захар остановил его.

— Сюда нельзя.

— Но мы…

— Нельзя, — повторил Захар, и Зайцев отступил.

Комната оказалась небольшим складским помещением. Тусклый свет от одинокой керосиновой лампы на стене. Деревянная лавка, на которой валялись какие-то тряпки. В углу ведро с водой. Пахло пылью.

— Разминайся, — сказал Захар. — За тобой придут. Надеюсь, ты впрямь умеешь драться, как сказал Леня. Он тебя расхваливал… Но он хитрый. Может, он специально сделал это, чтоб вытащить тебя сюда. Не знаю, что между вами произошло… Но, если ты даже упадешь с одного удара, большого убытка не будет. Этот склад и не такое повидал.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Из-за стены доносился глухой гул толпы.

Я сбросил сюртук, аккуратно сложил его на лавку. Снял сорочку. Прохладный воздух обжег кожу. Я подвигал плечами, потянулся, поприседал, разогрелся. Начал бить по воздуху — прямые, боковые. Затем уклоны, нырки.

Я подвигался еще несколько минут. Размял шею. Попрыгал на носках.

Дверь отворилась. В проеме стоял незнакомый мужчина — коренастый, коротко стриженный, с татуировками.

— Пора, — сказал он.

Я пошел за ним через проход обратно к залу. Гул толпы нарастал, как прибой.

На «ринге» уже стоял Кудряш, тоже обнаженный по пояс. Широкие плечи, бочкообразная грудная клетка, короткая толстая шея. Жирка на животе изрядно, но под ним угадывалась мускулы. Атлетизм для бокса, на самом деле, очень второстепенное.

Кудряш, как всегда, ухмылялся.

Я вышел на свет. По толпе пронесся ропот и удивление. Кудряш килограмм на двадцать тяжелее меня, и лицом гораздо более похож на бойца. Силы явно неравны. Где-то я разглядел растерянные физиономии Зайцева и Веретенникова.

Захар вышел на середину.

— Следующий бой! — прогремел он, перекрывая шум. — Вадим «Студент» против Лени «Выборгского»! Бой на голых кулаках!

Вот свела судьба. Месяц назад я думал, как ужасно работать секретарем. О том, что придется драться в порту перед толпой, и в голову не приходило.

Между нами встал судья — мужчина с мрачным, неподвижным лицом, как у похоронщика. Он внимательно посмотрел на меня, потом мельком на Кудряша, поднял руку и резко опустил.

Мы сошлись.

Кудряш не кинулся напрямик, как здешние бойцы. Он начал двигаться вбок, легко и быстро — гораздо шустрее, чем те грузчики, что дрались до нас. Руки держал грамотно, подбородок прижал к плечу. Он умел перемещаться, умел реагировать… много чего умел. Он дрался не как портовый громила. Поэтому и бил раньше всех тут.

Мы обменялись короткими прямыми ударами — осторожно, прощупывая дистанцию. Оба скользнули по щекам. Я побыстрее, но мяса в Кудряше намного больше. Весовые все-таки разные, хотя о них здесь явно не слышали.

После этой разведки Кудряш бросился в атаку. Серия быстрых ударов в голову. Я отпрыгнул влево, разрывая дистанцию, и на его движении вперед выбросил левый хук в челюсть. Удар пришелся вскользь — Кудряш успел чуть отвернуть голову, кулак проехал по скуле. Но даже этого хватило. На лице Кудряша появилось озадаченное выражение.

Ага, тварюка, испугался.

Мы снова закружили. Толпа шумела, кричала, но я слышал это как сквозь вату. Мир сузился до Кудряша. Больше никого на свете не существует.

Но как было бы хорошо, чтоб и этот исчез.

Бой продолжался в том же рисунке: Кудряш наступал, забрасывая меня градом ударов, я уклонялся, уходил в сторону, встречал. Мы оба плотно попали друг по другу несколько раз — я получил удар по уху, он — прямой в нос, от которых перебитая переносица начала кровить. Кудряш утерся тыльной стороной ладони, размазав кровь по лицу, и это его разозлило.

Он стал наступать яростнее. Более размашисто. Менее точно.

Потом ему удалось попасть. Тяжелый правый прямой прилетел мне в скулу, и в глазах вспыхнуло белым. Меня отбросило назад, я едва удержался на ногах, отступив на два шага. Толпа взревела. Кудряш кинулся добивать.

И открылся.

Корпус остался совершенно незащищен. Локоть