Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

другой сжимал дубовую пику. Темень вокруг наполнилась звуками. Громко хрустели ветки, слышалось странное неразборчивое бормотание. Казалось, десятки людей разговаривают друг с другом, набив рты тестом. «Неплохой спектакль», – машинально подумал Флавий.

Внезапно со стороны леса с шипением вылетело нечто длинное и склизкое, похожее на гигантский лягушачий язык, только белый. Оно, словно хлыст, обвило ноги замешкавшегося Волка, опрокинуло его на землю и потащило. Казак выронил факел, размахнулся и воткнул пику в язык. Тот дернулся, но добычи не выпустил, продолжая тащить ее в сторону леса. Опешившие было казаки с ревом кинулись следом. Свет факелов заметался в подлеске. Грохнули подряд несколько выстрелов. Следом раздались истошные крики, хруст и хрипы. Через минуту звуки стихли, уступив место вязкой, словно кисель, тишине.

Флавию на миг показалось, что он оглох. Вытянув руку, он поводил вокруг факелом, но разглядел лишь смятую траву и сломанный плетень. Если все это и было театром, то явно профессиональным и очень затратным. В памяти непрерывно крутилась сцена с гигантским языком, тащившим по земле десятипудовое тело Волка.

Сбоку послышался шорох. Флавий крутанулся на звук. Из темноты медленно и совершенно беззвучно надвигалась белая масса. Флавий шагнул назад, выставив перед собой факел, и свободной рукой выхватил из-за пояса пистоль. На свет выкатился бугристый шар не меньше двух саженей в обхвате. По его желтоватой поверхности бордовыми полосами стекала кровь.

Под сапогом Флавия хрустнула ветка, напоминая о реальности происходящего. От твари исходил тошнотворный железистый запах, какой бывает в лавке мясника и на скотобойнях. Шар подкатился ближе. По нему прошла горизонтальная кривая трещина, расширилась и превратилась в подобие пасти. Из нее вывалился белесый язык, измазанный в крови. Флавий отточенным движением дернул курок и нажал на спуск. Грохнул выстрел, заволакивая глаза облаком вонючего порохового дыма. На поверхности шара появилась крохотная вмятина, словно дробинка попала в кадку с тестом, и тут же пропала, будто ее и не было. Флавий попятился, с криком метнул в монстра догорающий факел, повернулся и побежал. Сзади послышался рев, будто надрывались десятки глоток, и что-то крепко обхватило правый ботфорт. Флавий выдернул ногу из сапога и рванул дальше.

Он несся, не разбирая дороги. Его окружали неясные шорохи, звуки, похожие на звериное хрюканье и мычание. В голове молотком стучало: «Не может быть! Не может быть!» По всему выходило, что наемники с самого начала говорили правду.

Флавий оступился и кубарем слетел в мокрый овраг, потеряв второй сапог. Пока выбирался, измазался в грязи и изрезал о траву руки. Снова бежал, задыхаясь, покуда с размаху не врезался в створки дверей. Распахнул их, ввалился внутрь, упал на пол, пополз, уперся в стену и замер, прислушиваясь.

Стояла полная тишина – ни шагов, ни голосов, ни скрипа, только хриплое дыхание самого Флавия. «Неужели спасся?» – он осторожно перевернулся на спину. Из полутьмы высокого полукруглого потолка на него смотрело лицо. Непропорционально большие глаза, прямой нос, усы, миниатюрный рот и треугольная борода, нимб с греческими буквами «омикрон», «омега» и «ню» и пальцы, сложенные для благословения. Флавий сел и огляделся. В сумраке виднелся высокий иконостас и образа на стенах.

В воздухе витали едва уловимые ароматы свечного воска и ладана. Флавий поднялся и медленно обошел храм, вглядываясь в лица святых. Остановился у почерневшей иконы воина с копьем в руке. Поверху, у самой рамы, тянулась едва различимая надпись: «Стратилатъ». Грудь обожгло. Флавий полез за пазуху и вытащил змеевик. Фигурка копьеносца на нем мерцала, наливаясь белым колючим светом. Рука Флавия дрогнула. Он медленно перекрестился, губы зашептали давно забытую молитву: «Святый, славный и всехвальный великомучениче Феодоре Стратилате…»

От медальона толчками расходился колючий жар. Проникал под кожу, тек по рукам, сворачиваясь клубком в груди. Флавий замер, чувствуя, как в нем набухает и вот-вот прорвется знание о том, что нужно сделать. Словно далекое воспоминание, едва различимый шепот внутри.

Он толкнул церковную дверь и вышел на крыльцо. Колоб ждал на краю майдана. Белая туша поблескивала в лунном свете. На ее поверхности непрерывно вспучивались и исчезали бугры, будто нечто изнутри монстра рвалось наружу. Учуяв добычу, Колоб покатился в сторону храма. На середине пути выстрелил лягушачьим языком и обхватил Флавия поперек туловища. Дернул, потянул к себе, но Флавий устоял на ногах. Он проехал на пятках по земле и, оказавшись вплотную к чудовищу, с размаху впечатал сияющий змеевик в зловонную плоть.

Липкое тесто под медальоном запузырилось и окуталось едким дымом. Колоб оглушительно заверещал и задергался, покрываясь румяной коркой. По ней побежали мелкие трещины, монстр с глухим хлопком лопнул и осыпался горой подгоревшей муки.

Когда пыль осела, Флавий, пошатываясь, зашел в центр зловонной мучной кучи, пошарил в ней руками и вытащил кругляш змеевика. Медальон почернел, будто покрылся копотью. Флавий обтер его о рукав, засунул за пазуху. Земля под ногами качнулась, перед глазами поплыли черные пятна, Флавий попятился, оступился и повалился на спину.

Он не упал, а полетел дальше вниз, в разверзнувшуюся пропасть. Свет померк, словно задули светильник. Падение тут же замедлилось, и Флавий завис в чернильной пустоте. Он задергал руками и ногами, заметался, как насекомое в паутине, но не смог сдвинуться с места. Напрягся, ожидая привычного ночного кошмара, но темень неожиданно просветлела. Под Флавием тянулась бескрайняя черная равнина, отделенная от небесного купола горбатой линией горизонта. Небо наполняли звезды – сотни и тысячи ярких точек, сияющих словно бриллианты. Вид ошеломляюще прекрасный, если бы не пронизывающий тело холод. Мороз щипал лицо, руки и ноги Флавия окоченели. Внизу послышался едва уловимый всплеск, Флавий уставился в темноту и разглядел пенистые буруны на гребнях волн. То здесь, то там в воде виднелись белые осколки льдин. Твердь оказалась хлябью – морем или даже океаном, бескрайним и ледяным.

Флавий не успел это обдумать: в вышине среди звезд вспыхнула яркая красная точка. Она начала стремительно расти, не прошло и минуты, как с неба падал огненный шар размером с кулак. Сияющий драконий хвост растянулся за ним на полнеба. Загудело. Океан окрасился красным, и казалось, сама вода охвачена пламенем. Воздух отяжелел и нагрелся так, что стало трудно дышать. «Вот оно!» – промелькнуло в голове Флавия, сердце его учащенно забилось, язык уловил соленый вкус крови. Огненный шар скрылся за пылающим горизонтом. Взметнулись два языка пламени, похожих на крылья исполинской птицы. Послышался раскат грома – заворочался, застучал, как сушеный горох по стенкам пустого кувшина, все громче и громче. Слепящая молния расколола небо. Еще раз оглушительно громыхнуло, так, что у Флавия свело зубы. Он снова задергался,