Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

Так это отлично! Ты понимаешь, что это значит? Нет? Он же до сих пор к тебе не равнодушен! Будь решительней, и тогда с его помощью ты таких высот можешь достигнуть, ух! — тут Маргарита грустно вздохнула. — Вот бы мне такого покровителя, когда мне было восемнадцать. Я бы уже в золоте купалась, да вырвалась из нашей провинции.

— У Романа Сергеевича невеста есть. Я боюсь, что она невзлюбит меня, — заметила девушка. — Роман Сергеевич сам меня об этом предупредил.

— Это не беда, — отмахнулась Маргарита. — Главное ей на глаза часто не попадайся и все. И если станешь любовницей Романа, то делайте все тишком. Держи рот на замке о ваших отношениях, и та придраться не сможет.

— Я… — смутилась Пелагея и замолчала.

— Что «ты»?

— Я боюсь быть его любовницей, — прошептала девушка. — Мне уже досталось от его матушки. А тут к ней и эта невеста добавится. Они же меня со свету сживут.

— Ты уже не дворовая служка, — отмахнулась Маргарита. — Запомни это! Шипеть они могут сколько угодно, но прежней власти над тобой уже не имеют. А забудутся — так напомни им. И Роману не стесняйся говорить, если начнут тебя пугать. Его родня, пусть сам с ними разбирается. Он мальчик не глупый, раз сам упомянул про невесту. Вот пусть и не перекладывает на тебя ответственность! А насчет его предложения — соглашайся! Я не обижусь. Только про меня не забывай, — хитро улыбнулась женщина. — Возникнут вопросы, совет понадобится — обращайся. Гнать не буду.

— Спасибо, — прошептала Пелагея.

Ей стало гораздо легче после этого разговора. Она и хотела ответить согласием на предложение Романа, и боялась обидеть помогавшую ей в последние дни наставницу. А тут она сама дает «добро», разом снимая все сомнения. Да, Пелагея даст свое согласие Роману на работу. В груди у девушки приятно защемило от воспоминаний. Она все еще любила своего господина. Как ни пыталась убежать от этого чувства, понимая, что оно не взаимно и ничего у них быть не может, но не смогла. И пусть хотя бы так, но она снова будет рядом с ним.

* * *

— Новая игрушка? — хмыкнул Владимир Михайлович.

Я несколько минут назад вернулся в усадьбу тети и не успел еще переодеться. Вот он и заметил мою кобуру с револьвером.

— Жизнь заставляет думать о собственной безопасности, — пожал я плечами.

— Умеешь пользоваться?

— Учусь. Буду благодарен, если дадите пару уроков.

Зубов с энтузиазмом поднялся с кресла и подошел ко мне. Взяв в руки револьвер, он осмотрел его и хмыкнул.

— Доводилось мне видеть такие, хотя сам не пользуюсь.

— А каким пользуетесь? — тут же спросил я.

— У нас в прошлом году приняли на вооружение револьвер Кольта. Видел такой?

— Тяжелый на мой взгляд, — хмыкнул я.

— Да уж потяжелее твоего, — усмехнулся Владимир Михайлович.

— Мне же не для войны, а для самообороны.

Еще немного повертев револьвер в руках, мужчина предложил мне пройти на задний двор и там опробовать его в деле. По его глазам я видел — хотелось Зубову пострелять из новой «игрушки». Отказывать в такой малости я не стал. По пути он еще и свой штатный револьвер захватил.

— Соседей не напугаем выстрелами? — спросил я у мужчины.

— Пустое, — отмахнулся он. — Сейчас еще не слишком поздно, а если кто придет, так Архипа я уже предупредил, что говорить.

Это наверное он в тот момент успел сделать, когда за своим «Кольтом» ходил.

Для безопасности мы поставили мишени в виде чурок около поленницы. Дальше нее пуля не улетит, она в три ряда сложена. Начали мы с моего револьвера. Первым стрелял я, как хозяин «игрушки». Расстояние тут было поменьше, чем когда я возле лесопилки палил — чуть больше десяти метров. Не удивительно, что лишь один раз промахнулся из пяти. Перезарядив барабан, к барьеру встал Владимир Михайлович. Он решил стрелять на скорость, благо, что револьвер это позволял. Выпустил весь барабан всего за несколько секунд в одну чурку. Она хоть и была тяжелой, но уже после третьего выстрела кувыркнулась, и последние два патрона Зубов всадил в нее в полете. Мне до такого темпа стрельбы и точности еще работать и работать.

— Хорошее оружие, — одобрительно покачал головой мужчина. — Надо себе такой же прикупить.

Затем мы перешли к стрельбе из его «Кольта». Вот тут я и почувствовал огромную разницу между двумя револьверами. Начать с того, что держать «Кольт» одной рукой я… мог, но вот стрелять — уже нет. Приходилось поддерживать второй рукой его снизу, чтобы первая рука не дрожала. Второй момент — отдача при выстреле. Она была в разы сильнее и револьвер «подкидывало» после каждого выстрела. Приходилось тратить время, чтобы навести его снова на цель. Третье — самовзвода тут не было. После каждого выстрела требовалось взводить курок самостоятельно. И отдельно я поразился заряжанию револьвера. Когда я отстрелялся, Владимир Михайлович минут пять с этим возился. Засыпал порох, утрамбовывал пули и вставлял капсюли.

— Чего ты так смотришь? — усмехнулся он, перехватив мой взгляд. — У меня патронов нет. Учись, кстати, твой револьвер тоже так можно зарядить. Вдруг под рукой патронов не окажется.

Ну да, я-то просто патроны вставлял. Там уже и порох в них был отмерен, и пуля в наличии имелась с капсюлем. Ничего отмерять не надо и возится с шомполом тоже.

Как тут же просветил меня Зубов, далеко не у каждого пистолета или револьвера имеются разработанные патроны. Вообще патрон — это нынешнее «ноу-хау». Тот же Адамс, чьим револьвером я пользуюсь, патрон под свое изобретение создал лишь через год после его выпуска. Револьвер был представлен миру в 1851, а патрон к нему — в 1852. Вот так-то.

Кстати о пистолетах — они тут пока однозарядные. И до приема на вооружение револьверов Владимир Михайлович ходил именно с одним таким. Пистолет системы Дельвиня. Тот заряжался вообще с дула, как старые мушкеты. Нет уж, подобная «игрушка» мне для самообороны точно не подошла бы. Таскать его заряженным — себе дороже, а пока будешь возиться с зарядкой, тебя уже несколько раз на тот свет успеют отправить.

— Всех соседей напугали, — недовольно встретила нас в доме тетя. — Уже прибегали их слуги с вопросом — что за война у нас здесь началась.

— Не ругайся, Софья Александровна, — с теплой улыбкой сказал Владимир Михайлович. — Надо же было Роману объяснить, как лучше управляться с его оружием.

Еще немного побухтев для вида, тетя «сжалилась» над нами и позвала ужинать.

На следующий день к полудню я уже был в Царицыне.