Янакуна - Хесус Лара

вдовцу, у которого после смерти жены осталось трое маленьких детей, младшему не исполнилось и года. Мать надеялась, что у вдовца Фортунате будет легче, но хо­зяин оказался не из богатых: кормил плохо, а работать заставлял, как взрослую. Бедная девочка не знала отдыха ни днем ни ночью. К счастью, вдовец скоро женился и отправил ее домой. Не успела она отдохнуть около братишек, как мать нашла ей другое место. Детей у новых хозяев было больше, чем дома, зато кормили хорошо.

Так Фортуната подрастала в няньках, пока судьба не заставила ее переменить профессию. Однажды хо­зяйка застала мужа в тот момент, когда он отнюдь не безуспешно заигрывал с девушкой. Хозяйка, естественно, выгнала Фортунату, и ей пришлось пойти в кухарки. В общем жилось неплохо, но, когда ей исполнилось пятнадцать лет, ее новая хозяйка тоже начала преследо­вать ее. Увядающая жена была до сумасшествия рев­нива, и несчастный муж не мог даже смотреть на других женщин. Часто вспыхивали бурные ссоры между супру­гами. Молоденькая служанка была для хозяйки посто­янным источником беспокойства. Она то и дело приста­вала к ней с упреками: «Вчера ты оставалась наедине с ним, смотри, я все знаю», или «По-моему, сегодня он ущипнул тебя», или «Что ты так смотришь на него?» В конце концов вечные намеки и подозрения привели к тому, что юная чолита действительно стала бредить своим хозяином. Сначала она думала о нем со страхом, потом с интересом, потом почувствовала к нему жалость, как к товарищу по несчастью. Хозяйка частенько пу­скала в ход кулаки, обрушивая свою ярость не только на молоденькую Фортунату, но и на пожилого мужа. Между жертвами ее ревности возникли молчаливая солидарность и сочувствие: оба они несли наказание за проступки, которых не совершали...

Как-то хозяйка Фортунаты заболела, и ее положили в больницу. Кроме забот по кухне, на девушку легли еще и заботы о детях. Хозяин по вечерам помогал ей.

Однажды, когда они укладывали детей спать, их глаза встретились. Уложив детей, она вышла из спальни и на­правилась к себе, но услышала, что хозяин тихонько идет за ней. Она испугалась, сама не зная чего, и, огля­нувшись, застенчиво спросила:

- Зачем вы идете за мной, сеньор?

- Потому что жены нет дома.

Она, убежала в свою комнату, разделась и легла в постель. Но сон не шел. Голова пылала от тревожных неотвязных мыслей, хозяин целиком завладел ее вообра­жением, она и боялась его и желала. Вдруг скрипнула дверь, и он появился на пороге. Сначала девушка от­чаянно сопротивлялась, но скоро силы ее иссякли...

Когда хозяйка вернулась из больницы, все пошло по-старому. Бедная женщина избавилась от болезни, но не от ревности. Однако едва она засыпала, как муж не­слышно прокрадывался в комнату кухарки... Вскоре обнаружились первые признаки беременности хорошо зна­комые Фортунате из детских наблюдений за матерью. Раньше, чем ее состояние стало заметным, чолита исчезла из дома: ушла на рынок и не вернулась. Она поступила к другим хозяевам в отдаленный квартал. По­том настало время родов, а с ним и новые трудности в жизни Фортунаты. Никто не хотел брать служанку с грудным ребенком. Это были тяжелые дни. Мать пускала девушку к себе только поздно ночью, когда хозяева уже спали, и выпроваживала до рассвета. Она давала Фортунате немного поесть и уступала половину постели. Через два месяца ребенок умер, и тогда чолита сразу нашла работу...

- А того сеньора, что был отцом твоего ребенка, ты больше не встречала? — спросила Вайра.

- И не один раз, только он делал вид, что не узнает меня.

- А кто же ночью приходил к тебе?

- Так, один кхарачупа90[90]. У него совсем нет совести. Наобещал мне золотые горы, сманил с работы и уговорил заняться торговлей, а денег почти не дает, только-только хватает заплатить за комнату.

- Почему же ты не бросишь его и не пойдешь работать?

- Хочется хоть немного пожить на воле. Уж очень надоело скитаться по чужим домам, нюхать кухонный чад и терпеть грубости этих кхапахкуна91[91].

На другой день подруги встали поздно. Чола была в чудесном настроении. Весь день она провела с Вайрой, подробно рассказала о том, как познакомилась со своим теперешним любовником. Ночью он обещал принести де­нег. В ожидании его хозяйка и гостья проболтали до­поздна и, уже лежа в постелях и потушив свет, никак не могли наговориться. Вайра заранее решила, что как только раздастся стук, она притворится, что крепко спит. Но никто не шел, и Вайра, которую клопы беспокоили меньше, чём в первую ночь, незаметно заснула.

Утром чола встала злая, как голодная пума. Ее дружок так и не появился. Она еле дождалась, когда на ближайшей церкви часы пробили девять, и отправилась в контору, где работал бесстыжий обманщик, чтобы устроить ему скандал. Уж что-что, а это она умела; она могла такое поднять, что вся контора переполошится. Она как следует осрамит негодяя и задаст ему такую трепку, что он век помнить будет. Он еще узнает, этот жадюга, с кем имеет дело. Он думает. что может обма­нуть ее, Фортунату Мараньон, дочь Эспиридона Мараньона!.. Посмотрим! Преисполненная решимости и не ску­пясь на самые сочные выражения, Фортуната удалилась. Вернулась она через час; но настроение ее резко изменилось.

- Ну что, задала ему трепку? — не утерпев, спросила Вайра.

- Не суй нос в чужие дела, — отрезала чола и усе­лась на сундуке.

Наступило продолжительное молчание. Вайра приго­товила завтрак и обслужила покупателей. Фортуната подошла к прилавку и посмотрела в стакан, где лежала выручка. Он был заполнен только наполовину, и чола с шумом поставила его на место.

- И наторговала же ты! — сердито сказала она Вайре. — Просто курам на смех. Ты, видно, распугала своим видом всех покупателей. Где остальные деньги?

— Больше ничего нет. Вся выручка тут, — удивленно ответила Вайра.

- Не может быть! Ты, наверно, прикарманила часть денег.

Не обращая внимания на слова чолы, Вайра присела и стала подкладывать щепки в очаг. Фортуната с недо­вольным видом расхаживала по комнате.

- Ты никуда не годишься, — вдруг заявила она. — Даже подмести как следует не умеешь.

- Сейчас подмету еще раз. Уж очень старый у вас веник.

Фортуната села завтракать и нашла чупе92[92] отврати­тельным, по ее словам, ничего более невкусного она в