Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ярь, отметь, что у неспокойников надо убраться. Но Блёднара не загружай, ему тоже отдыхать надо. Может, я завтра с наговорами пройдусь – это не праховое пламя, много сил не забирает. Просто отметь.
«Хорошо», – отозвался он.
А я вернулась «мостом» домой и взвесила на руке немного потяжелевший посох. Совсем немного – после трёх-то праховых и трёх подряд «мостов». Совсем! А ещё месяц назад я бы с трудом затащила посох домой! Ярь, у нас прорыв!
«От страха, не иначе», – свистнул Ярь.
Я усмехнулась:
– Да хоть бы и так – главное, что есть, да?
«Поздравляю! – торжественно и искренне просвиристел помощник. – Я улетел к плесени».
Принято.
А я – к справкам.
Удивительно, как изменился дом, когда в нём появились люди… Ещё месяц назад я заставляла себя возвращаться домой, а сейчас… Я торопилась в кабинет, хотя меня ждали ненавистные управские документы. А ведь ничего особо не изменилось, если не считать осенних букетов на столах и корзинок с ягодами на подоконниках.
Просто появились люди.
Вот как теперь без них? Они же разъедутся…
«Молча. Примешь новых помощников, – свистнул Ярь. – Познакомишься и привыкнешь. И всего делов».
Да, мама обещала…
На крыльце я почистила одежду от сучков, паутины и праха, а обувь – от лесной грязи. Справки – это полчаса. Посуда – столько же. А дальше? Куда девать полдня – отдать учёбе? Или удивить всех и приготовить ужин? Нет, я удивлю всех, если ужин окажется приличным, а я в оном не уверена. Лучше просто посуду перемою, заварю восстановительный чай и подготовлю для мамы привычный набор из гадов, рыбы и овощей – почищу, порежу, замариную… А она пусть делает из этого своё, красивое и вкусное.
Решено.
Закончив со справками, запросом погодникам, Дариком и заготовками, я поднялась к себе, забрала книги и заглянула в библиотеку. Как же вовремя я навела порядок… Набрав дополнительных справочников о посохах, ищейцах и основании кладбищ, я спустилась на первый этаж и вытащила из кладовки старые одеяла. Восполняться – так восполняться. Сделаю стол на шесть часов, но без сна, и буду читать. А с голоду умереть или не дадут, или у меня всегда с собой «сушёнка».
В святилище стояла тишина, лишь за его границей шелестели на ветру, роняя предпоследние листья, деревья. И снова обошлось без дождя, и снова осеннее солнце отдавало земле своё последнее прощальное тепло. Я расстелила у «гнезда» одеяла, наложила на них наговоры тепла и прошлась по кругу, рисуя восполняющие знаки. А потом нырнула с книгами и чаем в красную дымку и взялась за чтение.
Сгустился сумрак. Прилетел Ярь – нагнал огоньков и принёс в сумке ужин. Не отрываясь от справочников, я проглотила запечённого с овощами гада и напилась чаю. И читала до позднего вечера и погасшего стола – благо меня не беспокоили. Все справочники были мною прочитаны давным-давно, в юности, поэтому вспоминала необходимое я быстро. А вместе с ним – и пояснения деда, и случайно обронённые им слова, и подслушанное.
А после я лежала на одеялах, закинув руки за голову, смотрела на колкое звёздное небо, вспоминала – и понимала.
«Меня работа греет! Я в неё душу вкладываю!» – защищался вчера Сажен, и это тоже подсказка, которую я не заметила.
«Амулет становится частью души», – пояснил Блёднар.
Вкладывай душу в своё дело – и то, что ты любишь и бережёшь, обзаведётся крохотной частичкой души. Сначала твоей. А после к ней добавится вторая и последующие, и неважно, с чем ты работаешь – с амулетом ищейца или с землёй. И так у вещи появится своя душа. Таинственная и непостижимая душа Красного – это частички наших смотрительских душ. Каждого, кто искренне любил эту землю.
– Да, Ярь? – тихо спросила я. – Это ты? Свитый из сотен смотрительских душ?
Ярь что-то тихо и нежно засвиристел.
Это и ты – тоже. Вас тут несколько, потому что мы разные. Кто-то любил землю и строил склепы – и вкладывал душу в землю. Кто-то заботился о порядке – и вкладывал душу в Яря. А кто-то создавал ритуалы и знаки – и они вложили душу в создание родового посоха. А ещё есть сонная сила – и святилище, и душа святилища, которую я слышала здесь дважды.
Что нужно на кладбищах изгнаннице? Вероятно, она всё-таки надеется стать хозяйкой. А что сказал Блёднар? «Посох, Мстиша, на сцене тебе пригодится только для образа». Изгнанной нечем управлять, не над чем хозяйствовать. А душу вкладывать и создавать своё она либо не хочет, либо не умеет, либо уже нечего вкладывать. Силы – как у хозяйки, а вот души… С душой явно проблемы.
– Ей нужен кто-то из вас, да? – я села. – Ей нет места ни на одном из восьми кладбищ, зато вокруг нас хватает островов с сонной силой. Бери, осваивай, создавай. Но без души в земле кладбище не оживёт по-настоящему. Оно будет просто островом, куском земли… а не другом – помощником и защитником. А раз свою душу не вложить… она пытается украсть то, что создано другими смотрителями?
Да кто она, прах её забери, такая? Откуда у неё власть над кладбищами?
Ярь тихо и свистяще выдохнул: показалось, с облегчением. Пусть с подсказками, но до всего я дошла сама. И ему не нужно нарушать заветы, объясняя запретное.
Я сложила в сумку книги, задержала в руках справочник по ищейству и снова вспомнила:
– И ещё Гулёна… Если она была ищейкой, может, ей всё-таки нужен амулет. Любой, даже чужой. Чтобы почуять его силу и вспомнить себя. Ищейцы же не всегда беспокойники.
– Или ей нужен тот, кто творит амулеты, – на границе святилища по щиколотку в алой дымке стоял Сажен. – Чтобы потребовать у ремесленника новый. И наконец-то обрести покой, и наконец-то уйти.
Глава 17
– И давно ты здесь стоишь? – возмутилась я, пряча книги в сумку.
– Достаточно, чтобы услышать много интересного, – ищеец пожал плечами и напомнил: – И никогда никому об этом не рассказать. Я хотел узнать, к чему ты придёшь.
– Мог бы просто спросить, – возразила я, поднимая одеяла и затирая подошвой сапога погасшие знаки.
– У нас – свои клятвы, у вас – свои, – справедливо заметил он. – О некоторых вещах и рад бы рассказать, а никак.
Я убрала в сумку одеяла и взяла посох:
– Не верю. Кажется, о кладбищах и посохах ты знаешь больше моего. Ты же
