Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

— Это предсказуемо. Они же — князи эпохи безумия, бывшие простолюдины. Они хотят получить всё здесь и сейчас.

Вскоре от армии перед нами отделяется несколько всадников. Едут в сторону крепости уверенно, будто наше поражение неминуемо. Это выглядит особенно забавно, поскольку у них нет ни одной лестницы, что может достать до наших стен, да и луки вряд ли смогут запустить стрелы достаточно высоко. Эти люди наверняка смутились, увидев замок до небес, но продолжают действовать, будто перед ними самый обыкновенный острог.

Не хотят отступать даже при виде такой колоссальной постройки.

Бывает, человек очень хочет во что-то верить, даже если всё говорит о том, что в это верить не стоит. Спросите у любого безответно влюблённого юноши. В таких случаях разум всегда ищет способ, подход, пытается решить задачу и найти ключ к той проблеме, которая перед ним стоит. Но иногда ключа нет и проблема не решаема.

Так и наши враги решили взять нас во что бы то ни стало, но у них нет ничего. Пять тысяч человек — серьёзная армия, но не настолько мощная, чтобы гарантировать победу. Тем не менее они убедили сами себя, что победа будет на их стороне, хотя никто не способен предвидеть итог сражения.

Наивные.

Они могут все здесь помереть, но скачут на переговоры с важным видом.

— Спускаемся? — спрашивает Волибор.

— А то как же! — говорю. — Послушаем, что нам скажет самопровозглашённый князь Новгородский.

Спустившись по длинной лестнице к подножию крепости, мы выходим через центральные врата наружу. Невдалеке нас уже дожидается группа из пяти удельных князей с северо-западной части княжества, поскольку всех северо-восточных мы уже разбили.

Навстречу к ним выходим мы: пятеро южных князей, Волибор и Неждан,

«Может мы их того? — спрашивает Веда в голове. — Чикнем по горлу, пока они одни».

— Нельзя, — отвечаю очень тихо. — Переговорщиков убивают только самые последние мерзавцы.

«Но они и есть мерзавцы!»

— Но я-то нет. Не хочу, чтобы по всей Руси пошёл слух о том, что новый князь Стародума трепло, предатель и не честный человек. Лучше пусть говорят, что у меня железное слово, и я всегда выполняю обещания. Уговор дороже денег, как говорится.

«Жаль…»

— Мы вполне можем их побить в честном бою. У нас нет нужды в подлых ударах.

— Явились, — ворчит здоровяк на крепком скакуне. — Мы тут вообще-то ждём.

— Ничего, — отвечает Всеслава. — Не обсеритесь.

От подобного неуважительного тона здоровяк тут же вскипает. Причём неизвестно, что его задело больше: пренебрежительные слова или то, что их сказала женщина. У современных однодневных князей очень слабое чувство достоинства, любой может его ранить.

— Ты вообще пасть захлопни. Не с тобой разговаривают.

— Если не хочешь меня слышать, разворачивайся и вали отсюда.

— Ты что о себе возомнила, гузно с ушами? Я таких как ты каждый день в грязь втаптываю.

— А ножки не коротковаты?

Здоровяк со Всеславой вступают в долгую перепалку с обилием оскорблений. Останавливать их я не собираюсь, поскольку Всеслава всё делает правильно. Чем больше эти люди нас возненавидят, тем лучше пройдёт будущее сражение. Мы здесь на самом деле не обсуждаем условия мира, поскольку его не будет.

Мы напрашиваемся на драку.

И не просто на драку, а на решительное наступление всех вражеских войск.

— Короче, что вам надо? — спрашивает Длинноухий.

— Ваши головы, — тут же отвечает здоровяк.

— Мы не хотим с ними расставаться. Они слишком дороги нам.

— Сдавайтесь, — произносит Владислав.

Голос у него оказался сиплый, будто он простудился несмотря на жаркую погоду. Во время переговоров он не отрываясь буравил меня взглядом, и продолжает это делать. Глядит точно в мой левый глаз, будто сможет прочитать мысли, но я-то знаю, что сила у него другая: светиться подобно солнцу.

Я в свою очередь неотрывно смотрю на него. Если он хочет поиграть в гляделки, так тому и быть. Посмотрим, у кого из нас больше терпения.

— Сдадитесь — останетесь живы.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я повторил эти слова за последнее время, — говорю. — Тем князьям, что сейчас мертвы, либо сидят голой жопой на холодном полу под моим замком.

— Мы разрешим всем вам уйти, — продолжает Владислав, проигнорировав моё замечание. — Можете уходить в Полоцкое, во Владимирское, куда угодно. Вас не тронут.

Удивительно, что эти люди вообще смогли договориться и выбрать одного, кто станет Новгородским князем взамен умершего безумца. Должно быть, все остальные тоже получат жирный кусок при делёжке земель. Например, Владислав получит столицу княжества, а другие — обширные территории.

Вникать в их договорённости я не собираюсь, поскольку сегодня наверняка погибнем либо мы, либо они.

— То есть вы предлагаете нам всё бросить и бежать, поджав хвосты? — спрашиваю.

— Так, — подтверждает Владислав.

— Хорошее предложение. Вынужден отказаться.

— Тогда вы все сдохнете. Мы окружим вашу крепость и подождём, когда вы начнёте жрать друг друга. А потом, когда жалкие, голодные, отощавшие остатки вашей армии захотят дать последний бой, мы их всех развесим на деревьях до самого Новгорода. Их трупы будут раскачиваться на ветру и служить напоминанием о том, что бывает с бестолковыми князьями, не желающими слушать умных людей.

— Слыхали, как заговорил? — с усмешкой спрашивает Всеслава. — До сего дня мы вообще не знали, что ты говоришь.

— Я знал, — отвечает Длинноухий. — Я всё знаю.

— Как там твоя третья жена поживает? — влезает Неждан. — Не спрашивала обо мне?

— Ближе к делу, — говорю. — Слушайте теперь наше предложение, раз уж мы тут договариваемся. Все ваши люди разворачиваются и валят туда, откуда пришли, попутно прося прощение в каждой деревне, которую вы наверняка ограбили.

— Вы все покойники…

— Я не закончил! Перед тем, как ваша позорная армия уйдёт с моих земель, я хочу, чтобы ваш горе-князь Новгородский вышел вперёд, просунул голову между ног и поцеловал свой зад. Это моё последнее слово.

— У вас нет еды, — произносит весь покрытый шрамами мужчина с силой излечиваться от ран. — Мы всё посчитали, вам не хватит её до весны. Чёрт, да вы зимой кони двинете!

— Кто сказал, что мы будем прятаться от вас?

— Нас пять тысяч, а вас сколько? Две? Меньше? У нас больше людей