Гаяна - Петроний Гай Аматуни

сияющий голубой искусственный спутник — это вечный огонь, зажженный в космосе в честь наших славных предшественников, мужественного экипажа «Тиунэлы». Мы не хотим огорчать свой народ, но… памятный огонь будет светить вдвое ярче.

Привет вам, жители неведомой планеты!».

Запись велась с перерывами: аппаратура, как я уже объяснял, включалась по сигналам с корабля «Фело». Определить длительность пауз не удалось. Последняя запись была произведена и на звуковой и на телевизионной лентах.

Мы увидели на экране всех членов экипажа в довольно тесной командирской рубке. Пять пожилых гаянцев, высоких, худощавых, в простых ярких одеждах сидели вокруг своего командира и смотрели на нас строго и торжественно.

— Дорогие незнакомцы, — сказал Лоот. — Мы обречены. Современной гаянской технике не под силу выручить нас из беды. Включаем наружные телевизионные передатчики, чтобы вы смогли определить место нашего падения. Прощайте, дорогие неведомые друзья, навсегда!

Лица гаянцев были приветливы и спокойны, живые глаза ласково смотрели с экрана, потом каждый из них поднял руку и…

… Навстречу понеслась наша Луна! Стрелка показала предполагаемый район падения. Этот участок, увеличиваясь в размерах, мчался на нас; еще через некоторое время только один из кратеров остался на экране, пока… пока не окончилась запись на ленте.

5

После опубликования кадров телепередачи с «Фело», почтовые работники Международного института Гаяны едва справлялись с работой — столько писем и телеграмм со всех концов Земли сыпалось в адрес отделов и руководителей МИГа.

Обработав новые данные, МИГ поместил в своем еженедельном «Бюллетене» информацию о месте гибели «Фело». Героический экипаж погиб в лунном кратере Альфонс. Любопытно, что, вероятно, в то же время астроном Альтер, фотографируя Луну в Калифорнийской обсерватории Маунт-Вильсон, обнаружил подобие газового облака на дне Альфонса.

Заинтересованный сообщением астронома, советский ученый Н. Л. Козырев, находясь в Крымской астрофизической обсерватории, произвел около двадцати снимков спектра Альфонса. Третьего ноября около четырех часов по московскому времени был получен необычный снимок центрального пика кратера, который казался красноватым, сильно ослабленным в фиолетовых лучах. Два часа спустя яркость пика внезапно увеличилась почти вдвое. Затем явление прекратилось, и дальнейшие снимки зафиксировали обычное состояние кратера.

— Есть основания считать, — сказал Н. А. Козырев, — что наблюдавшееся явление представляет собой нормальное развитие вулканического процесса на поверхности Луны.

— Нет, — категорически возразили противники Козырева, — снимки зафиксировали отдельные этапы гибели космического корабля, упавшего в Альфонс. Вполне допустимо, что из-за некоторых неизвестных нам особенностей энергетического хозяйства «Фело» после удара последовал не один, а серия взрывов.

Корреспондент ТАСС обратился к председателю Астрономического совета Академии Наук СССР с просьбой высказаться по спорному вопросу.

— Я считаю, — последовал ответ, — что истина находится где-то посередине. Возможно, вулканический процесс в Альфонсе действительно вызван падением космического корабля и последовавшими мощными взрывами…

С этим выводом согласилось большинство, и я не вижу основания что-либо добавлять.

6

Мужественные образы гаянцев с «Фело» заставили меня вспомнить Мауки. Ведь он был их потомком, в его жилах текла кровь Мана.

Мне захотелось повидаться с юношей. Я переписывался с ним, знал, что Мауки эти годы учился и так преуспевал, что его учителя только диву давались; знал, что смелый отунуец не менял решения стать летчиком; знал, что он уже окончил теоретический курс. Но я хотел видеть его и, как всегда недолго собираясь, отправился в путь…

Глава восемнадцатая

Первый самостоятельный…

1

По окончании теоретического курса Мауки направили в Экспериментальную летную школу ДОСААФа, находившуюся в Подмосковье.

Он уже свободно говорил по-русски, ориентировался даже в Москве сам и приехал в школу без провожатых. Встретил его дежурный по школе.

— Общежитие вашей эскадрильи — налево, — сказал он, показывая в окно. — Найдете?

— Иес! Да, — заулыбался Мауки.

Дневальный, с удивлением осмотрев щеголеватый серый костюм Мауки, ярко-красный чемоданчик и его самого (Мауки явно походил на иностранца), неуверенно спросил:

— Вы из газеты?

— Как вы сказали?

— Я спрашиваю: корреспондент?

— О, нет, нет. Я новый курсант…

Едва Мауки успел разложить свои вещи на полках тумбочки, дневальный, просунув голову в щель приоткрытой двери, протяжно, как пономарь, закричал; «Ат-бо-о-о-ой!..» — хотя и без того почти все спали. Мауки лег, не укрываясь одеялом, потянулся и вздохнул с таким облегчением, словно он был сам Робинзон Крузо, вернувшийся под кров отчего дома.

В восемь утра началась наземная подготовка, которую курсанты ожидали с нетерпением не потому, что им хотелось, так сказать, летать на земле, а потому, что каждый авиатор, даже начинающий, знает: раз дело дошло до тренажной кабины, значит, скоро в воздух.

Тренажная кабина представляла собой как бы часть настоящего учебного самолета в натуральную величину — фюзеляж с обрубленным хвостом (с макетом мотора впереди и небольшим винтом), снятыми крыльями и без шасси. Она была расположена на сложной системе рычагов.

В противоположном конце зала находился стереоскопический киноэкран дневного кино, а за ним — особый кинопроекционный аппарат. Позади кабины стоял пульт управления тренажером, напоминавший стол-шкаф.

Первым в тренажер сел Мауки.

Действовал он точно, уверенно: вот залиты цилиндры мотора горючим, вот подана команда «От винта!». Вот он уже услышал в наушниках шлемофона ответную команду: «Есть от винта!» — нажал кнопку на левой стороне приборной доски, и вдруг экран озарился ярким светом — впереди раскинулось зеленое летное поле, а вдали, на бетонной полосе, легкий ветерок закручивал пыль…

В наушниках появился отчетливый звук мотора, а в довершение всего небольшой гребной винт, находящийся впереди тренажной кабины, стал гнать воздух в лицо Мауки, как будто он и вправду сидел в настоящем учебном самолете.

Мауки улыбнулся от удовольствия. Он хотел что-то сказать товарищам, сидевшим рядом у стены, но тут в наушниках раздался голос инструктора:

— Увеличьте обороты и прогрейте мотор.

Юноша послушно нажал на сектор газа, и «мотор» загудел, зарычал.

«Прогрев» окончен.

— Проверьте показания приборов, — приказал инструктор.

Мауки глянул на приборную доску: стрелки приборов стояли на тех цифрах, которые соответствовали режиму работы мотора.

— Проверьте мотор на полных оборотах.

Мауки дал полный газ (прибор показал две тысячи оборотов в минуту!) — и грохот мотора в наушниках шлемофона покрыл все звуки.

— Достаточно. Сбавьте газ. Дайте команду убрать колодки.

Мауки знал, что в таких случаях надо поднять обе руки и махнуть ими в стороны, но так как ни колодок под колесами (ни