Любовь без памяти - Олли Серж

затащить свою девчонку в местный дом культуры, куда в школьные годы ходил заниматься гитарой. Я был уверен, что вахтерша тетя Люся не прогонит нас, и даже, может быть напоит чаем, но совершенно не подозревал, что туда на время ремонта перевели загс.

Это как раз была суббота — день бракосочетаний.

Под сводами старой, чисто косметически отреставрированной купеческой усадьбы невесты в своих белоснежных платьях выглядели настоящими королевами, сошедшими с картин. Люба была под большим впечатлением. Она тогда мне заявила, что у нее тоже будет здесь свадьба. Что она потушит весь верхний свет и вернет в конделябры свечи. Вернет на окна тяжелые гардины. Столы накроют прямо в холе. Будет фуршет, потому что сидеть за столом сейчас не модно, а пригласит она только самых близких: родителей, несколько школьных подруг и…

Я падаю в воспоминания ещё глубже.

— А меня не позовешь? — Спросил я тогда с обидой и вызовом. Да как она вообще посмела не добавить в свои мечты меня?

— Посмотреть, как я буду выходить замуж? — Прищурилась хитро эта зараза и тут же, слава Богу, сжалилась над поим почти разбившимся сердцем. — Просто позови меня замуж первым! Тогда точно будешь присутствовать.

Я тогда пообещал ей, что буду первым у нее во всем. И чтобы даже думать иначе не смела… А через неделю я выпросил у матери бабушкино кольцо, чтобы сделать Любе предложение…

— Димид, — трогает меня Люба за рукав. — Ты чего? Шел, шел и замер… Забыл что-то? Мы не туда пришли?

— Нет, — отвечаю хрипло, приходя в себя. — Нам в это здание.

— Оно же закрыто! Посмотри! Там двери заколочены!

— Пойдём… — я все равно тяну ее к бывшему дому культуры.

Помогаю подняться по обледенелым ступенькам и, в общем то, без всякого труда отдираю сначала доски от двери, а после, немного помучившись, снимаю и ржавый замок.

Достаю из кармана и зажигаю тактический фонарик. Его хватает, чтобы осветить парадный холл и центральную лестницу.

— Как здесь красиво, — восторженно оглядывается по сторонам Люба. — Погоди… — начинает улыбаться. — Это же… как его? Диггеры так обычно делают: забираются в старые дома. А потом продают всякую винтажную мелочевку на аукционах. Я так один раз купила сервиз, как у твоей… — она вдруг осекается и, сверкая на меня своими стеклянными глазами, впивается в мою руку. — Демид! Я же знаю это место. Я его рисовала. Много раз рисовала и даже приезжала один раз! Ооо… — хватаясь за голову, пошатывается Люба.

Искренне испугавшись за ее здоровье, я поспешно вывожу свою женщину обратно на улицу.

Бледная… жадно дышит.

Ты — идиот Сапсай! Чертов эгоист. Нахер устраиваешь ей такие эмоциональные качели?! Чтобы у нее крыша поехала?

На мгновение Люба закрывает лицо ладошками, а потом вдруг поднимает на меня глаза.

— Я вспомнила, — шепчет. — Это самое лучшее место. Мы здесь поженились. Это было давно…

— Давно… — киваю я и нервно сглатываю, уже сам опасаясь того, как тасую в голове Любы факты.

«Больше ты ничего не трогаешь, Сапсай! Не провоцируешь! Ты понял?!» — Кричит моя совесть.

А тело само подходит к Любе и прижимает к себе крепче, желая защитить. Я ведь не враг ей. Нет…

— Ты была очень красивой невестой, — говорю Любе абсолютную правду, — я когда тебя увидел, чуть дара речи не лишился.

Да, блять, потому что ты была не моей невестой! Я, блять, видел, как другой тебя целует, как обнимает… Чуть не сдох тогда!

Со всей своей кипящей внутри болью, ровно с ее силой я прижимаю к себе Любу и жадно впиваюсь в ее губы. Мне мало! Мне этого касания очень мало! Я хочу целиком!

— Я люблю тебя, — шепчу ей хрипло между поцелуями. — Не смей от меня уходить. Я так тебя люблю… Девочка моя…

И мне кажется, у меня получается докричаться до «нас» внутри Любы, потому что стоит мне только от нее оторваться, как она сама начинает меня целовать. Именно так… Как когда-то очень давно. Без оглядки, иступлено и с обещанием быть моей целиком.

— Поехали, милая, поехали домой, — останавливаю я ее, потому что ещё немного и я трахну женщину прямо в полуразрушенном доме.

Люба прижимается щекой к моей груди.

— Я вспомнила, — говорит сорванным голосом. — Я вспомнила, как тебя тогда любила. Так не бывает…

Прижавшись губами к ее макушке, я тяжело дышу, пытаясь пережить все, что сейчас бушует у меня в груди от мук совести до страха того, что со мной будет, когда она все вспомнит по-настоящему. Как я буду жить, потеряв любимую женщину дважды?

А может, правда сделать ей ребенка?

Нет, Сапсай, нет, блять это просто дно!

Дно… но для того, чтобы оттолкнуться и выплыть всегда нужно дно.

Глава 10

Любовь

От всех накативших воспоминаний постоянно болит голова.

Демид приносит мне новую горсть таблеток из тех, что прописал врач, и стакан воды.

— Тошнит? — Спрашивает заботливо и кладет свою прохладную руку мне на лоб.

Я глотаю таблетки и выпрашиваю его руку себе на лоб ещё раз.

Демид садится рядом со мной на диван, я опускаюсь к нему на колени и прикрываю глаза. Рядом умащивает свою морду Летта.

Вот так мне хорошо…

— Я больше не хочу ничего вспоминать, — говорю жалобно. — Почему нельзя просто продолжить жить дальше? Почему человеку так важно всегда знать свое прошлое? Что за мазохизм?

Демид тяжело вздыхает.

— Потому что люди так устроены, детка. Хотя я с тобой согласен. Некоторые вещи я бы тоже предпочел забыть.

— Это какие?

— Да разное бывало, — усмехается он. — И на службе и после…

— Ты военный?

До меня неожиданно доходит, что кем работает мой муж, я тоже не помню. Оказывается, для того, чтобы чувствовать, как тебя любят, как заботятся — это совершенно не важно!

— Раньше служил, — отвечает Демид коротко. — А теперь я столяр. Делаю мебель на продажу. Держу пасеку.

— Пасеку? — От удивления я даже поднимаюсь с его колен. — Это прям с настоящими пчелами?

— Прям с настоящими, — подразнивает меня с улыбкой он. — А ещё у нас есть куры. Тоже настоящие.

— Ооо, — смеюсь. — И что? Я тоже умею с курами? Что там вообще с ними делают?

— Кормят, яйца собирают, убирают курятник…

— Я это все умею?

— Конечно, — уверенно отвечает Демид. — Но я тебе все ещё раз покажу, если ты забыла.

С сомнением смотрю на мужа. На его лице не дергается ни единого мускула. Не похоже, чтобы он шутил.

— А картины? Ты обещал показать мои картины.

— Они на чердаке, — отвечает Демид. — Давай,