Путь домой - Михаил Александрович Михеев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Мисс Джейн, переведите ему: пускай не болтает, а продолжает вести корабль. Больше пушек, чем у нас, тут ни у кого нет.
Сказал это Верховцев совершенно наобум – откуда ж ему знать, у кого и сколько здесь орудий? Но, как ни странно, это подействовало. А может, лоцман просто сообразил, что его дело телячье – обделался и стой. А мнение его никого, в общем-то, не интересует. И, в очередной раз убедившись, что белые люди ничем, кроме одежды, друг от друга не отличаются, он понурился и вернулся к исполнению своих обязанностей. Деньги надо отрабатывать…
М-да, а голосок у англичанки приятный. Или это длительное воздержание так сказывается? Хотя, стоит признать, она на уроженку Оловянных островов[5] не особенно похожа. Все же большинство женщин-англичанок страшны, как смертный грех. Эта же не красавица, но лицо вполне симпатичное. На Невском таких из дюжины двенадцать. Разве что волосы черные, как вороново крыло, а русские девушки обычно светловолосы…
От этой мысли разом нахлынули воспоминания. О детстве, лихой гардемаринской, а потом и мичманской юности. Боже, как же счастлив он был тогда – и не понимал этого. А и всего-то не надо было ни о чем, кроме уроков, думать, и волноваться тоже было не о чем. Россия – величайшая в мире страна, которая побила самого Наполеона. В Европе ни одна пушка не смеет выстрелить без разрешения русского императора. Русский флот непобедим, а он – маленькая, но необходимая его частичка. Впереди вся жизнь, девушки оглядываются на симпатичного и явно не бедного юношу. И не висит на шее, будто стопудовая гиря, ответственность за себя, своих людей, эскадру. Не думаешь, как будешь уходить от вражеских кораблей. Или же как будешь драться с ними, если уйти не получится. Чем кормить матросов, в конце концов! Воистину, это все свалилось на него слишком рано, когда он еще не был готов к своей нынешней должности. И ведь теперь не отвертишься. Попала собака в колесо – пищи, но беги.
Калькутта показалась часа три спустя, когда вот-вот должен был наступить короткий южный вечер, стремительно переходящий в ночь. Это Александра, надо сказать, нервировало. Прошлую ночь они стояли на якоре, и выспаться капитану не удалось – постоянно казалось, что кто-то подкрадывается. Здесь же, вблизи города, эти страхи запросто могли стать реальностью. И ведь не сделаешь ничего! Течение реки, вроде бы и несильное, изрядно снижало скорость парохода, вдобавок вынужденного тащить за собой «Астарту». Ну да черт с ним теперь уже. Главное – успели.
В подзорную трубу хорошо виден был город, торчащие над гаванью мачты, отсюда не поймешь, военных или торговых кораблей. Впрочем, это неважно, в бой они все равно не полезут. И темно будет скоро, и, раз уж не перехватили русские корабли ниже по течению, то не придают им значения. А может, случилось чудо, и известия о русских кораблях на Ганге до сих пор сюда не добрались? Неважно. Главное, успеть выйти до темноты на позицию, а как раз с этим проблем не было.
В рукаве у Александра был серьезный козырь, вот только применить его он до сегодняшнего дня попросту не рисковал. Со складов в Николаевске ему передали четырехдюймовые ракеты Засядько – изрядно устаревшее за прошедшие тридцать с лишним лет[6] оружие невесть по чьей прихоти оказалось на Дальнем Востоке. То ли кто-то реально думал усилить ими оборону, то ли, что вероятнее, решили избавиться от лежащего на складах старья, которое применить по назначению сложно, а выбросить жалко. Интенданты в Николаевске сами за голову хватались, а потому их вполне устроил расклад, при котором ракеты передаются кому-то еще, после чего сам факт их существования можно забыть как страшный сон. Конечно, это требовало кое-каких бюрократических процедур, иной раз весьма извращенных, но назовите хоть одного чинушу от армейского снабжения, который ими не владеет!
Александр, подумав, согласился. Вначале, правда, отстрелял несколько штук, убедившись, что ракеты вполне способны летать. Правда, дальность полета несколько снизилась – видимо, для пороха длительное хранение даром не прошло, но это можно было учесть в расчетах. А вот с точностью – беда! Но как раз это волновало сейчас Александра меньше всего, ведь город – большая мишень!
«Астарта», коей предстояло стать местом установки ракетной батареи, бросила якорь. И сразу же шустро забегали матросы. Направляющие для ракет были установлены на палубе заранее, оставалось лишь поднять из трюма ракеты и навести их на цель. Этим Верховцеву пришлось заниматься самому, все же артиллерия, хоть ствольная, хоть ракетная, сама по себе штука сложная. Самый интеллектуальный род войск, и без хорошего знания математики в нем делать нечего.
Увы, лишь у Александра за плечами был Корпус, где вколачивали знания качественно и на всю жизнь. В том числе и математику, царицу всех наук. И пускай там, за партой, в этой дисциплине он звезд с неба не хватал, по сравнению с любым из подчиненных возвышался в ней, как гора. Вот и приходилось сейчас делать все самому – поручить столь важное дело было попросту некому.
Наводил свое оружие он долго. Солнце уже практически зашло, а Верховцев все никак не мог прицелиться. С непривычки тяжело… С другой стороны, на реке большой корабль практически не качало, на море вышло бы еще сложнее. Но вот наведение завершено. Александр перекрестился и выдохнул:
– Огонь!
Залп такого количества ракет оказался зрелищем эффектным. Сразу три десятка огненных стрел устремились в небо. Одна, правда, пролетев едва полтораста саженей, внезапно нырнула вниз и полыхнула где-то в лесах, но большинство продолжали свой полет. Александр следил за ними будто зачарованный, а матросы тем временем уже перезаряжали установки.
– Попали, вашбродь! Попали!
Он и сам видел, что попали, но вопль какого-то особо глазастого матроса будто вывел его из ступора. Вытерев рукавом пот со лба, Александр махнул рукой:
– Так стрелять. Прицел постоянный.
Разумеется, не все ракеты попадали в цель, рассеивание на близкой к предельной дистанции жуткое, но сейчас это было Верховцеву даже на руку. Дальше разлетятся – больше очагов пожара и разрушений. Некоторые ракеты имели фугасную начинку, но большая часть оказалась зажигательными.
