Путь домой - Михаил Александрович Михеев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Вот так… Гребешков, кивнув, сказал, что их учили: ненависть – хорошая мотивация, с такими людьми можно и нужно работать. И вот желание Джейн сбылось. Калькутту они подожгли хорошо. Глядишь, убытки британцы понесут такие, что подумают наконец, стоит ли им продолжать воевать с русскими.
– Да, я удовлетворена, – кивнула девушка. – Что дальше?
– В моих планах было учинить налет еще на какой-нибудь город, хорошенько его пограбить, ну а потом и вас всех там высадить. Ну, или в нейтральном порту где-нибудь. Единственно, полагаю, у вас всех будут проблемы с финансами.
Да уж, будут. Нет, конечно, русские не опускались до того, чтобы обыскивать женщин, отбирая у них последнее. Когда «Астарту» разгружали, им позволили забрать все личные вещи – с женщинами и детьми русские не воевали. Разве что когда били по площадям, там уж не разберешь, но тут все хороши. Издержки войны такие. Но специально – да что мы, звери, что ли? Так единогласно решило общественное мнение, и спасенных разместили со всем возможным комфортом, на довольствие поставили, в общем, грешно им было жаловаться.
Но, с другой стороны, не так уж и богаты были путешественницы. Так что проблем у них может оказаться в избытке. Джейн хотела что-то ответить, но Верховцев жестом остановил ее:
– Не переживайте. Вас мы снабдим деньгами в достаточном количестве. Пускай вы хотели свершить личную месть, но все же тем самым нам вы помогли. А мы, русские, умеем быть благодарными.
– Тогда, наверное, мне было бы лучше высадиться в нейтральном порту. Наша полиция умеет складывать два и два. Поверьте, это я знаю из первых рук. Да и вряд ли мои… попутчицы станут молчать о том, что я была на вашем корабле, когда вы отправились в поход на Калькутту. А там уж размотают всю цепочку.
Александр задумчиво покачал головой. Сейчас ему казалось, что перед ним сидит не молоденькая девушка, а кто-то одного с ним возраста, а то и заметно старше. Похоже, жизнь не только успела хорошенько потрепать его собеседницу, но и научила пользоваться содержимым головы, сиречь мозгами. Он кивнул собственным мыслям и спросил:
– А хотите, мы отправим вас в Америку? Или, как вариант, можете остаться в России. Человек с деньгами у нас может устроиться неплохо. Проблема лишь в том, что мы до дому можем и не дойти. Война, слишком много бывает случайностей.
– Благодарю, адмирал, я подумаю.
Язва все же. Вроде бы все спокойно, а нет-нет, да и выбивается. То, что между собой матросы время от времени, то ли в шутку, то ли с иронией, а иногда и всерьез называют его адмиралом, Верховцев знал. И, надо сказать, не обижался. Пока твои люди вот так, беззлобно, шутят над тобой, можешь быть уверен – они готовы, случись нужда, за тобой идти. Но вот когда над тобой иронизирует гостья… Впрочем, плевать.
– Тогда позвольте задать вам еще один вопрос. Как-то вы не похожи на англичанку.
– Мне часто об этом говорят. Моя мама… Она умерла несколько лет назад. Она была родом из Канады, отец там с ней и познакомился. Надо было ему там остаться, но вот все хотел в Индию попасть, мечтал стать состоятельным человеком.
– Ну да, там, в Канаде, народ разный.
– Британцы, французы, местные индейцы опять же. Я понятия не имею, сколько и чьей крови во мне течет.
– Но результат получился неплохой, – теперь настала очередь Верховцева иронизировать.
– Благодарю, – кивнула Джейн.
– Это не комплимент, а правда. За правду не благодарят.
– А вы иногда зануда.
– Это от недосыпа…
Договорить Александр не успел. Подскочил вестовой и выпалил:
– Вашбродь, корабль!
– Ясно. Леди Джейн, вы закончили или будете еще завтракать? Нет? Тогда убрать здесь все! Пойдемте, взглянем, кого нам сегодня принесла нелегкая.
С мостика пока ничего не было видно – все правильно, тропический лес и общая извилистость протоки изрядно мешали. Это с мачты удалось заметить кого-то, но, возможно, они с ним даже не пересекутся, пройдя по разным тропинкам большого водного пути. Внутренне Александр даже надеялся на это, но – не срослось.
Пароход, идущий встречным курсом, выскочил из-за поворота, звонко шлепая по воде плицами гребных колес. Для тех, кто был на нем, встретить здесь другой корабль, да еще и под русским флагом, было полной неожиданностью. Тем более что мачты надежно скрывались джунглями, а дыма из труб практически не было. Все же кочегары за время похода научились работать так, что любо-дорого. Так что для англичан встреча с русским кораблем оказалась внезапной. А вот для русских, вовремя предупрежденных, нет. И через считаные минуты, когда пароходы встали борт в борт, прозвучал залп, разом перечеркнувший все намерения Верховцева уйти тихо.
Проревели пушки, взлетела в небо огромная стая птиц. Британский пароход, маленький по сравнению с построенным для океанских походов шлюпом, больше всего напоминал своих заокеанских собратьев, во множестве бороздивших Миссисипи. Но на нем были установлены пушки, видимо, чтобы гонять местных индусов, буде им захочется побунтовать. А потому надо было бить, причем изо всех сил, что Александр и сделал. К слову, достаточно удачно – все же его артиллеристы, имеющие богатую практику, хорошо знали свое дело.
Залп из семи орудий, три ядрами, остальные картечью, просто не мог пройти мимо цели. Слишком мала дистанция, всего-то десяток саженей, и маневрировать даже пароходу толком не получится. В результате разбитое вдребезги рулевое колесо и пробоины в борту, пусть и выше ватерлинии. Картечь буквально смела орудийную прислугу. Всё, англичанин не боец. Добить бы его, но наверняка такой салют привлек внимание. Есть поблизости кто-нибудь, кто успеет вмешаться? Проверять не хотелось, и Александр махнул рукой:
– Черт с ним, уходим.
Забурлила вода под кормой, и «Миранда», чуть добавив ходу, заспешила прочь. И последнее, что видел Александр, обернувшись, это приткнувшийся к берегу английский пароход. Самый разумный выход для противника – не утонут, да и починиться есть шанс. Хотя, конечно, это вряд ли – от колеса мало что осталось. Но – выберутся, и пусть их. Пускай живут.
В очередной раз Александр убедился, что море стало ему домом. Хотя бы потому, что выспаться он сумел, лишь когда шлюп выскользнул из ставшего недружелюбным Ганга
