Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

восемнадцати или двадцати в зале ожидания. Она сказала, что ее зовут Марина. Фамилию она говорила, но я забыла. Марина пояснила, что едет в Ростов. Мы оказались попутчицами. Я попросила ее постеречь чемодан, а сама пошла в буфет перекусить. Прихожу — ни чемодана, ни Марины на месте нет. Я обратилась за помощью к старшине. Вот и все. Да, еще мы пошли в камеру хранения, где я узнала свой чемодан.

— Похоже, Боря, Маруська Фартовая к нам в гости опять пожаловала. Ее почерк! Ее! — сказал капитан и достал из сейфа несколько фотографий молодых женщин, которые разложил на столе. — Посмотрите, гражданка Манская, нет ли на фото той девушки, которая вас обворовала?

— Да вот же она! — не задумываясь, указала Генриетта Яковлевна на одну из фотографий. — Я ее хорошо запомнила. Скромная такая девушка, симпатичная. Никогда бы не подумала, что она воровка.

— Как в воду глядел! — торжественно объявил капитан, а сам подумал: «Везет же Боре. Если бы я нашел чемодан, а еще лучше поймал бы Маруську, то на пенсию точно ушел бы майором. Теперь ищи ветра в поле, а я останусь вечным «черным» капитаном, и не видать мне крупных звездочек как своих ушей».

Почесав затылок, Хмыров продолжил:

— Придется вам, гражданочка, задержаться для дачи показаний! А ваши вещи являются вещественными доказательствами, и я обязан их у вас изъять для передачи следователю.

— Вы в своем уме, капитан?! У меня через полчаса поезд! У меня путевка в санаторий сгорит! — чуть не плача, закричала Манская.

— Ничего не знаю. По закону так положено. Совершено преступление, мы обязаны его зарегистрировать и провести расследование. А вдруг мы преступницу задержим? Вы уедете, а кто ее опознавать будет?! Царь Борис?! А может, Пушкин?! Поедете в свой санаторий позже, через месяц.

— Товарищ капитан! Вы думайте, что говорите? Кто мне отпуск даст? И кто мне даст другую путевку? Я же ее два года ждала!! И билеты пропадут! Вам, я вижу, наплевать и на мое здоровье, и на мои проблемы!

— Проблемы мы сами себе создаем, гражданочка. Зачем вы незнакомому человеку оставили свой чемодан? Где была ваша голова? О чем вы думали?

— Где ваш начальник?! У меня поезд через тридцать минут отходит! Я буду жаловаться. Отдайте мне мой чемодан! Вы не имеете права меня задерживать. Ищите лучше преступницу!

— Ладно. Так и быть. Уговорили! В милиции тоже люди работают, а не чурбаны неотесанные. Вот вам бумага и ручка. Напишите объяснение, как все было. Оставьте домашний адрес и телефон. Кроме того, напишите адрес санатория. На всякий случай. А ты, Борис, сделай опись вещей и укажи их стоимость со слов гражданки Манской, а потом отдай их владелице под сохранную расписку, — распорядился капитан, а сам обреченно подумал: «Если поймаем Маруську — получу от начальства нагоняй за свою доброту. И следователь мне не простит, что отпустил потерпевшую. Неужели на пенсию капитаном уходить? Обидно. Всю жизнь в милиции. Тридцать лет, как один год».

Тяжело вздохнув, дежурный обратился к пострадавшей:

— Все оформим, и можете ехать в свой санаторий.

— Спасибо, капитан. Я чувствовала, что вы добрый человек, — обрадованно сказала Манская.

— Вон, старшину благодарите. Если бы не он, то вы точно бы остались и без вещей, и без курорта, — ответил Василий Иванович.

Манская благополучно уехала на юг, а Маруська Фартовая, не зная о том, что чемодан возвращен владелице, приехала туда, куда ей было надо. Поселок Дар-гора у жителей города пользовался дурной славой. Здесь жили в основном браконьеры, тунеядцы, жулики разных мастей и другой криминальный элемент. Милиция и обыватели старались без необходимости не совать свой нос в это змеиное логово. В лучшем случае там разденут до нитки, изобьют безо всякой на то причины, а в худшем варианте отправят на тот свет. Уголовный розыск как-то раз поселил там своего агента Ваську Рваного с криминальным прошлым, чтобы тот втерся в доверие к ворам и сообщал, куда надо, информацию. Изуродованный труп филера через две недели нашли в Волге без ушей и с отрезанным языком.

Но вернемся на вокзал. Закончив дебаты с Манской, капитан Хмыров пошел к начальнику линейного отдела милиции майору Пустовалову и стал просить отгул.

— Сергей Николаевич! Фартовая объявилась. Только что чемодан увела и сдала в камеру хранения. Чемоданчик я потерпевшей вернул. Она по путевке в Сочи уехала. Нужно засаду сделать и Маруську изловить. Это шанс! Она за чемоданом обязательно придет. Только вот когда, это вопрос! Но в ближайшие дни обязательно заявится. У меня три выходных после дежурства. Дайте мне пару отгулов. Я ночей спать не буду, но эту стерву схвачу за шиворот. Вам ли не знать, сколько она нам нервов попортила и висяков подкинула.

— Хорошо, Василий Иванович. Подменим тебя, если что. Действуй! Только смотри в оба. Эта бестия хитра и осторожна. Не упусти!

— Постараюсь, Сергей Николаевич. Будем со старшиной Карагодиным по очереди постоянно в камере хранения находиться, если вы не возражаете.

— Какие могут быть возражения? Вперед и с песней!

Ляхова ни слухом ни духом не ведала об этом разговоре. Она остановилась у знакомой воровки Нюрки Хрипатой. Та была шмарой марвихера Сеньки Шустрика, который одно время жил у нее. Но в прошлом году карманника в трамвае за руку поймали оперативные работники милиции, когда тот чистил карманы пассажиров, и на пять лет отправили за решетку. Теперь Хрипатая жила одна и обрадовалась старой знакомой:

— Какими судьбами, Манечка?! Где пропадала так долго?

— Где надо! Здорово, Нюра! Я у тебя немного поживу? Можно?

— Почему нельзя? Я тебе всегда рада. Ты же знаешь, Сеню посадили. Недавно легавые облаву делали! Многих загребли! И Яшку Кудлатого, и Верку Сопатку, и Жору Меченого, и еще многих. Меня тоже чуть не повязали, но против меня у мусоров улик не оказалось, и они меня отпустили.

Маруся, выжидая время, три дня провалялась на продавленном диване. Она дала себе немного расслабиться: спала, грызла семечки и строила планы на будущее. Пили с Нюркой крепкий чай с липой и точили лясы, вспоминая старых знакомых, которые были кто где: кто в лагерях, кто на «химии», а кто на том свете помогал чертям поджаривать на сковороде грешников, если сам еще не угодил в котел.

На четвертый день Фартовая сказала хозяйке:

— На вокзал мне нужно съездить, Нюра. Чемодан из камеры хранения забрать.

— Езжай, подруга! На обратном пути захвати бутылочку портвейна! А то мы с тобой даже встречу не обмыли. Как-то не по-человечески получается.

— Ладно! Возьму! Ты же знаешь,