Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

в перчатках, не обнаружив никаких других следов, закончила осмотр и уехала. Уставшие от чрезмерных впечатлений слесарь и две кумушки разошлись по домам. Измученный Валерий Иванович с устатку выпил полстакана водки, прилег на диван и подумал: «Приедет Зина — скандала не избежать. Деньги и вещи, по всей видимости, накрылись медным тазом. Воровку вряд ли найдут, а болтливые соседки жене обо всем расскажут. Как бы дело не дошло до развода».

Скажу наперед, что до расторжения брака дело не дошло, так как на курорте Зина, по всей видимости, была не паинькой и, наверное, наставила мужу рога, а поэтому для порядка немного повозмущалась и простила неверного супруга. Он почти месяц сидел без денег, отощал, перебиваясь с хлеба на воду, и без конца костерил почем зря хитрую мошенницу.

А та, закончив гастроли, поняла, что в городе ей оставаться опасно, и умотала в Нальчик.

Там Маруся покаталась на фуникулере, полюбовалась с высоты на зеленые сады и красные черепичные крыши домов, поела на базаре шашлыков из баранины, а потом стала обворовывать квартиры местных жителей.

Фартовая не взламывала запоры ломом, считая это грубым занятием, не лазала по форточкам, полагая, что этот способ — удел юнцов. Ей не надо было подбирать к замкам ключи. Хозяева сами открывали ей двери, а ключом была красная книжечка члена общества Красного Креста и Красного Полумесяца. В те времена красные книжечки, будь то удостоверение милиционера, прокурора или члена тайного общества масонов, внушали обывателям непередаваемый страх и трепет. Владелец такого документа вызывал почет и уважение у всех добропорядочных и не совсем честных граждан.

Причем люди зачастую не открывали двери даже милиции или прокуратуре — затаскают по судам, а вот Красному Кресту всегда были рады. Ведь крест — это что-то от Бога. Что-то от целителя!

Фартовая на время решила сменить вывески Министерства здравоохранения, Всесоюзной пионерской организации и действовать от лица Международной гуманитарной помощи.

Маруся на рынке почти задаром купила у юркого кабардинца десять пачек макарон длиной в полметра, слегка погрызенных мышами, и дюжину пятисотграммовых банок свиной китайской тушенки в яркой красной упаковке с замысловатыми иероглифами. В каждой банке мяса было с гулькин нос, а основную массу продукта составлял белый свиной жир-смалец. Для полного счастья девушка прикупила десяток пачек дешевого грузинского чая и столько же пачек махорки, думая: «Старикам — курить, а старухам хорошее средство от моли».

На съемной квартире частного дома, в беседке, увитой виноградом, мошенница разложила продукты в бумажные пакеты, которые сама же нарезала из плотной оберточной бумаги и склеила клеем.

После всех приготовлений ближе к обеду Ляхова положила несколько пакетов в хозяйственную сумку и понесла малоимущим пенсионерам «гуманитарную помощь». Выбрав домик поприличнее и убедившись, что собаки во дворе нет, мошенница открыла калитку, подошла к входной двери и стала стучать. На стук вышла старая бабка, возраст которой трудно было сразу определить.

— Что хотела, молодка? — спросила старуха.

— Гуманитарная помощь из-за границы. Красный Крест и Полумесяц, — громко ответила девушка и для убедительности показала хозяйке красную книжечку. Вряд ли кто-то из пенсионеров откажется от бесплатных продуктов питания, будь они от Красного Креста, или от американского президента, или от самого черта рогатого. Они были рады каждому знаку внимания и любому подарку.

— Проходи, милая, в дом, — обрадовалась бабка, которую заворожили красное удостоверение и тяжелая сумка благотворительницы. Ей сроду никто никакой помощи не оказывал, а пенсия была маленькой и на все не хватало. — Меня зовут Пелагея Карловна. А тебя как, милая?

— Марфутой папка с мамкой назвали! — ответила гостья и следом за хозяйкой последовала в дом.

— Хорошее имя! Старинное! Нынче все Марины да Эльвиры! А таких имен я давно не встречала, — отметила старая женщина.

В комнате Маруська, не теряя времени, достала из сумки один пакет и выложила его содержимое на стол. Старуха ахнула от увиденного богатства. Особое внимание ее привлекли яркие наклейки на банках с тушенкой.

— Американские, что ли, консервы? — спросила бабуля.

— Китайские, бабушка! Мао! Фройндшафт! Дружба! Но пасаран! — смешав для значимости в кучу Китай, Германию, Испанию и Советский Союз, ответила представительница фонда безвозмездной помощи нуждающимся.

— Господи помилуй, — перекрестилась старуха. — А говорят, что в Китае голодомор, что там всех мух и воробьев поели, а кошек и собак совсем не осталось. Скоро за людей возьмутся. И они нам помогают?! А не мы им разве?

— Мы им помогаем по силе своих возможностей, а они нам, чем могут. А насчет голодомора, так это все сплетни, причем сильно преувеличенные. В Китае было плохо, но сейчас жизнь налаживается.

— Как налаживается?! Там, бабы говорят, какие-то хунвейбины власть захватили и всех начальников перевешали за ноги вниз головой, как Муссолини в Италии, — гнула свою линию грамотная бабушка.

— Ой, да враки это все! Хунвейбинов-хулиганов самих давно перевешали, а власть там народная с коммунистами во главе как была, так и осталась.

— А махорка мне на кой ляд? Я не курю.

— От моли хорошо помогает. Какой-нибудь дед в гости зайдет — угостишь.

— Не нужны мне деды-пердуны. Мне и одной неплохо. Вот чай — это хорошо. Чай нужен. Люблю, грешным делом, почаевничать с домашним вареньицем. Сама варю. Из абрикосов, слив и вишни. А почему Красный Крест лекарств не прислал?

— Так у всех же разные болезни! Разве узнаешь, кому какие таблетки нужны.

— Чем тебя отблагодарить, милая?

— Да пойди, бабушка, в сад, нарви мне абрикосов и слив, а больше ничего не надо.

— Так иди сама и рви себе сколько хочешь, и покушаешь заодно!

— Устала я, бабушка, ноги гудят. Много хожу, а еще в три дома надо зайти.

— Ну ладно! Посиди тут, а я сама....

Пока старуха находилась в саду, Маруська сделала ревизию в шкафу и сундуке. Золота у бабки не оказалось, а вот деньги, завернутые в платок, на дне сундука лежали. Они были воровкой конфискованы без зазрения совести.

Фартовая вышла в сад, забрала у хозяйки фрукты и ягоды, попрощалась с пенсионеркой и ушла восвояси. Ни жалости к старой женщине, ни чувства стыда мошенница не испытывала. Обманывать несчастных стариков было частью ее амплуа, ее работой, ее образом существования. В течение недели Фартовая обмишурила еще шестерых бабушек и трех дедушек, забрала последние кровные деньги, приготовленные стариками, возможно, на похороны, а может быть, в наследство внучатам. В ее голове не пробежала даже случайная мысль о подлости своих поступков, а в душе не шевельнулась даже толика сожаления о содеянном или капля участия к старым беспомощным людям.

Кавказ Марусе