Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов

ловко таскала кошельки и портмоне. Причем преступница заранее знала, в каких сумках можно поживиться, потому что сопровождала свои жертвы от касс магазинов, ларьков и почтовых отделений, где граждане платили деньги. Как только милиция начинала слежку в подвижном составе, Фартовая тут же меняла место «рыбной ловли».

Начинали поступать заявления о том, что молодая девушка входит в доверие к женщинам, даже гипнотизирует их, и они сами отдают ей золотые украшения. А потом, придя в себя, хватаются за голову: «Что же я наделала?! Зачем отдала золото?!» Этот метод отъема «рыжья» у лопоухих гражданок считался у Маруськи коронным. К слову нужно сказать, что эти трюки она ранее позаимствовала у цыганок, у которых одно время проживала в таборе, кочуя с ними по Поволжью.

Оперативные работники сбились с ног, разыскивая неуловимую гастролершу, бросили на ее поимку лучших сыщиков и агентов и даже объявили по радио о том, что в городе орудует опасная рецидивистка. Милиция предупредила граждан о соблюдении мер предосторожности, дала приметы мошенницы и посоветовала гражданам не вступать в случайные знакомства с молодыми особами. Но все было напрасно. Кражи и мошенничества не прекратились.

А Маруська вошла в раж. Ее проделки становились все наглее и изощреннее. Фартовая возомнила себя неуловимой амазонкой. В конце концов она почувствовала себя безнаказанной, потеряла осторожность и чувство меры. Все это вместе взятое, а также природная жадность и алчность в итоге привели ее к провалу. А проще сказать, погорела Ляхова на мелочи совершенно случайно. Когда-то это все равно должно было произойти. «Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет!» — гласит народная поговорка. Народную мудрость Маруся проигнорировала, за что жестоко поплатилась.

Чувствуя, что ее, как одинокую волчицу, охотники обложили красными флажками, Маруся решила, что пора сматывать удочки и уезжать из города-героя. К тому же Нюрка Хрипатая сообщила, что прошел слух, будто милиция собирается делать облаву в поселке. Ищут какую-то воровку-гастролершу.

— Не тебя ли, Маня? — спросила подруга.

— Может, и меня, а может, и нет, — загадочно ответила квартирантка. — Но все равно зажилась я у тебя, Нюра. Пора и честь знать. На днях уеду. Только не поездом и не самолетом. Махну по Волге водным транспортом. «Ракетой» до Саратова. С ветерком — класс! А, Нюра?!

— Думаешь, там тебя не караулят?

— Конечно, нет! Мусора знают, что я пароходами никогда не езжу. Билет возьму перед самым отплытием, а потом помашу «легавым» с катера ручкой. Если, конечно, они придут меня провожать. Но думаю, что этого не случится.

Напоследок Ляхова, чтобы показать свой гонор и неуязвимость, решила ограбить судью или прокурора: «Знай, мол, наших!» Почему ей в голову пришла эта неожиданная абсурдная мысль, Фартовая и сама не знала. Но это авантюрное мероприятие неожиданно сорвалось из-за непредвиденного события.

Прогуливаясь в городском саду, Маруська увидела молодую красивую женщину, которая сидела на скамейке, горько плакала и при этом безуспешно пыталась снять с пальца обручальное кольцо. Как она ни старалась, колечко не хотело покидать руку. Разве могла Маруся пройти мимо? Она села на лавочку рядом с женщиной и участливо, елейным голосом спросила:

— Что случилось? Почему ты плачешь? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Паразит! Бросил меня! Ушел к этой вертихвостке Клавочке! — рыдала незнакомка, продолжая попытки снять кольцо.

— Палец послюни, — дала совет Маруся.

— А?! Что?! — не поняла страдалица, прекратив рыдания, но продолжая всхлипывать. — Что вы сказали?

— Я говорю, палец на руке послюнявь, тогда кольцо легко снимется.

Женщина последовала совету невесть откуда взявшейся консультантки, поплевала на палец и без труда стащила золотое колечко, которое бросила на дорожку.

— Правильно сделала, — подбодрила Фартовая плаксу. — От его подарков нужно избавляться. И от памяти тоже.

— Какой памяти? — почти успокоившись, спросила молодая супруга.

— Ну, памяти о муже-изменнике. Кольцо будет напоминать о нем, а это лишние муки и переживания. Пожалуй, если оно тебе не нужно, я его заберу себе.

— Берите, ради бога! Оно мне не нужно. А откуда вы все знаете? — спросила покинутая жена.

Маруся вначале подобрала золотой атрибут любви, счастья и верности, положила его к себе в карман платья, а уже потом ответила на вопрос отвергнутой спутницы жизни:

— Я все знаю, моя хорошая. Я — прорицательница. Как тебя зовут? Мила? Так вот, Милочка. Недавно ты вышла замуж по большой любви! Он тебя на руках носил, а ты его тоже очень любила и даже сильно ревновала к своей школьной подруге Клаве. Был медовый месяц, и твой муж тебя боготворил. А сегодня вы разругались по пустякам, он хлопнул дверью и ушел, сказав, что пора разводиться. Ты подумала, что он ушел к Клаве, сильно расстроилась, выбежала следом за супругом на улицу, хотела его догнать, но того нигде не было. Тогда ты заплакала и прибежала сюда. Ты живешь недалеко отсюда.

Мила ошарашенно смотрела на незнакомую девушку, почти ровесницу, не понимая, как это та до тонкостей все знает.

— И что мне теперь делать? — задала вполне ожидаемый вопрос плакальщица.

— Тебе надо успокоиться. Прийти домой, выпить крепкого чая и валерьянки. Я отведу тебя домой, — сказала Маруська, а сама подумала: «Возвращаться к Нюрке опасно, ночью возможна облава, переночую, пожалуй, у Милы, а свои вещи завтра заберу. Муж вряд ли сразу вернется, а если и придет, то ничего страшного. Еще спасибо скажет за то, что я Милу домой привела и оберегла от непредсказуемых поступков. Постараюсь супругов помирить. А в квартире наверняка будет чем поживиться. Похоже, встречу с судьей и прокурором придется отложить».

— А вы со мной пойдете? — удивилась Мила.

— А как ты думала? Тебя в таком состоянии нельзя одну оставлять. Ты в депрессии, еще не дай бог с балкона сиганешь.

— А у нас нет балкона!

— Ну, из окна, а может, отравиться надумаешь.

— Еще чего? Из-за него яд принимать? Перебьется! Конечно, пойдемте! А как вас зовут?

— Что ты заваскала? Обращайся ко мне на «ты», ведь я же тебе ровесница, а зовут меня Марина.

Новоиспеченные подруги пришли на квартиру Степановой Людмилы Яковлевны, двадцати лет от роду, студентки третьего курса педагогического института. Родители мужа Олега были довольно состоятельными людьми. Они купили в свое время молодоженам кооперативную однокомнатную квартиру на третьем этаже «хрущевки».

Муж, как и предполагала Маруся, ночевать домой не пришел, однако позвонил Миле и предупредил ее о том, что заночует у родителей. Молодая жена, не дослушав Олега до конца и показывая свой гонор, бросила трубку. Разбор «полетов» и выяснение отношений откладывались на неопределенное время. Ляхова все рассчитала:» Если заявится муженек, наверняка обратит