Пустой - Кэролайн Пекхам

Я не сводил взгляд с Фэррис. С той, что стала могущественной, обретя тринадцать духов-помощников. Истина ударила меня в грудь, как таран.

Она была ответом на мои вопросы. Об этом мне сказала сам Великая Эльм.

Если кто и мог даровать мне смерть, так это она. И теперь не было ни малейшего шанса, что я ее отпущу.

— Ты пойдешь со мной, — мрачно заявил я.

Фэррис нахмурилась и попятилась. У нее дрогнуло горло.

Рисса стояла возле сестры, глядя на нее так, будто та принадлежала ей. Все мои инстинкты завопили от этого.

— Все это произошло из-за тебя, так что тебе и разгребать всю эту хуйню, — прорычал я. Она покачала головой, глядя на меня с явным несогласием. — Я никуда тебя не отпущу, пока все не закончится!

Глава 49. Фэррис

Я сделала шаг назад. Тяжелая сила Великой Эльм пульсировала в воздухе, заставляя моего сердце подхватывать ее печальный ритм.

Лес исцелялся. Духи сновали среди деревьев, выполняя обязанности, о которых успели позабыть. Но я осталась связанной с ними, будто тринадцать ниточек тянулись от моей души в разных направлениях, ровно настолько, чтобы мы оставались едины. Я сосредоточилась на этом, и споткнулась, закрыв глаза и представив себе тринадцать золотых лент, расходящихся во все стороны от моего сердца. Казалось, будто я могу потянуть за одну из них и призвать любого духа. Без амулетов наша связь не только не ослабла, но и стала крепче.

Моя правая рука вся была покрыта рунами духов, а висящие возле лица волосы так и остались серебристыми. Это место меня заклеймило, заставило понять, кто я такая. Кажется, эти последствия никуда не делись вместе с окончанием проклятия. Дракон назвал меня заклинательницей духов. Я чувствовала мелодии их песен на струнах собственной души, будто они всегда пели лишь для меня, просто я раньше не могла правильно понять происходящее.

Содрогнувшись, я глубоко вздохнула и взглянула на сестру, которая смотрела на меня вновь засиявшими серебристыми глазами.

— Рисса? — выдохнула я и потянулась к ней, чтобы взять за руку и увести прочь из места, лишившего нас ее детства.

Но сестра не сжала мою ладонь. Она смотрела не на Великую Эльм, не на духов и даже не на Пропавших Детей, которые слезали с деревьев и с любопытством и воодушевлением оглядывались по сторонам. Нет, взгляд Риссы был прикован лишь к одному существу в сердце леса, и это был фэец, перед которым я по глупости обнажила душу, став пешкой в его игре обмана и предательства.

Я не хотела к нему поворачиваться. У меня сжималось сердце от осознания того, что я забрала вместе со свободой Риссы. Теперь, когда я получила то, зачем сюда пришла, в груди у меня поселилась боль. Я всегда знала, что если хочу победить в Великой Охоте, то должна буду заплатить высокую цену. Но мне и в голову не приходило, что платить вынудят не меня.

— Рисса, — повторила я, пытаясь увести ее за собой, но в ответ ее губы лишь приподнялись, и она оскалилась, как хищник, почуявший добычу.

— Ты чувствуешь привкус страданий в воздухе? — прорычала она. — Грязь, что отравляет каждый вдох?

Подойдя поближе, я взяла ее за руку и как следует встряхнула, заставляя посмотреть на себя.

— Надо уходить, — прошипела я.

Но когда я попыталась увести Риссу в лабиринт, чтобы сбежать от этого места и горя от того, что придется оставить Бэйна. Некромант издал тихое, предупреждающее рычание, и я замерла.

— Это не свобода, — выдохнула Рисса. Казалось, воздух вокруг вздохнул, соглашаясь с ней. Листья на Великой Эльм зашуршали, будто думая то же самое. — Просто теперь оковы Ратиана сложнее разглядеть.

— Что за чепуху ты несешь, сестра? Сейчас для нее неподходящий момент.

Серебристый взгляд поймал мой, и что-то в глазах Риссы заставило меня отшатнуться. Я отпустила ее руку, чувствуя, как от страха отчаянно заколотилось сердце.

— Ты знаешь, что значит слово «Ратиан» на древнем языке? — спросила Рисса. — На языке первых духов?

Я покачала головой, разрываясь между паникой и нарастающим ужасом. У меня за спиной все ближе звучали тяжелые шаги. Бэйн шел ко мне, я чувствовала его густую, тяжелую магию, что прикасалась к моим ногам. Земля содрогалась под его ногами, деревья вокруг со сторонами погибали, как только их касалась его тьма. Единственным живым существом, не страдавшим от его силы было крохотное деревце, вцепившееся в его руку ветвями.

Великая Эльм бесновалась, раскачивая ветвями в небе так, словно сражалась с разразившейся грозой.

— Оно значит «родная земля», — продолжила Рисса, сгибая пальцы, будто когти. Тело у нее напряглось, как у загнанного в тупик животного. — Не их родная земля, Фэррис. Наша.

— И куда это ты собралась, потрошительница душ? — прорычал Бэйн.

Резко развернувшись, я встала между ним и сестрой, чтобы закрыть ее от него. Но какая-то часть меня задавалась вопросом, не должна ли я поступить наоборот.

— Я не хотела, чтобы за это заплатила твоя семья, — выдохнула я.

Он подошел еще на шаг ближе, и я заставила себя встретить его измученный взгляд. Меня страшила ненависть, хоть я и знала, что вместо всего остального увижу там лишь ее.

Глаза Бэйна утонули в тенях. Из него сочилась такая густая темная сила, что сами деревья пятились, стараясь избежать ее прикосновения. Мелкие кости мертвых животных поднимались из земли и собирались в скелеты, которые он возвращал на грань жизни своей жуткой магией.

Меня охватил страх, и я сделала шаг в сторону, пытаясь потянуть Риссу к выходу из лабиринта. Но она стояла настолько неподвижно, что я в нее врезалась. Положив подбородок мне на плечо, сестра смотрела на фэйца, что проклял сотни душ, заставив стать вечными солдатами своей армии.

Бэйн требовательно поднял руку, тяжело глядя на меня, и от струящейся из него смертоносной силы в моем животе свернулся тревожный узел. Было ясно, что он хочет, чтобы я отправилась с ним, как приказала Великая Эльм. Но у меня не было никакого желания становиться пешкой в играх духов или жить жизнь, что для меня создали, не считаясь с моими желаниями.

— Позволь мне отвести ее домой, — едва слышно взмолилась я. — Позволь мне хотя бы это.

Но разве потом я пошла бы с ним? Позволила бы повелителю смерти увести меня, если бы увидела, что Рисса в безопасности, с родителями? Ответила на требование Великой Эльм и отправилась бы на