Пустой - Кэролайн Пекхам

поиски Провидения? Казалось, это было невозможно даже представить, но разве у меня был хоть какой-то выбор?

— Ах, милая светлокрылая, разве ты прислушалась, когда я на коленях умолял тебя о пощаде? — прошипел он.

Крошечное деревце повяло, и он отшвырнул его в сторону. Листочки на нем задрожали и потемнели, когда оно приземлилось в грязь, и Бэйн пнул его ногой.

За спиной Бэйна зашелестели ветки Великой Эльм. Он скалился на меня, и дерево тревожилось от его магии, пытаясь подавить ее своей силой.

Я покачала головой, прижимаясь к Риссе, которая лишь шипела мне на ухо, как змея.

— Ты что, не видишь, какое неуважение он проявляет к этому священному месту? — злилась она. — Как оскверняет сад нашей матери?

Ее слова показались мне пощечиной, и я повернулась лицом к сестре, несмотря на то, что со спины ко мне подбирался страшный фэец, в глазах которого я была все равно что добычей.

— Наша мать дома, оплакивает твою гибель. И мою, несомненно, тоже, — сказала я дрожащим от шока голосом.

Мне было больно от того, с какой легкостью она назвала этим словом какое-то сраное дерево, хотя наша мать носила ее в животе, ухаживала за нами в детстве и любила всем сердцем.

— Эта смертная даже не пыталась меня найти! — вскрикнула Рисса. Глаза у нее вспыхнули от нахлынувшей боли. — И ты ведь знаешь, кто мы на самом деле, я тебе это показала. Та женщина не была нашей матерью. Мы — порождения духов, Фэррис. Мы такие же, как те древние души, что нашли здесь дом задолго до того, как на этих землях появились фэйцы, люди и даже Ведьмы. Лишь мы достойны тех даров, что преподносит Ратиан. Все остальные же — просто захватчики, преследующие собственные цели. Они торгуются и приносят жертвы, чтобы заполучить расположение духов. А теперь кто-то из них зашел еще дальше, похитил Провидение и вынудил его служить своим амбициям!

— Этого ты не знаешь наверняка.

Великая Эльм завопила у нас над головами, и я закрыла уши от того, как ее полный ярости крик прокатился по мне, вокруг меня и даже сквозь мое тело.

Когда гневный вопль стих, я посмотрела на Риссу и наконец увидела то, что так долго отказывалась замечать по собственной доброй воле.

Хотя Пропавшие Дети и освободились от оков леса, а все же не пытались с радостью убежать. Вместо этого они подходили все ближе к моей сестре, окружали ее, глядя с таким искренним восхищением и преданностью, что самая глубина моей души содрогнулась. Я освободила их, желая спасти, но они стояли возле Риссы, будто она всегда была их домом. Единственным.

Мое сердце сжалось от испуга, когда на мои плечи легли тяжелые руки, и Бэйн зарычал мне на ухо:

— Ты пожалеешь, если попытаешься от меня сбежать, — предупредил он.

Дрожь чистого ужаса прокатилась по моему телу. Все, что было на земле вокруг меня завяло и умерло, сила Бэйна пощадила лишь меня. Я стала его рабыней, была полностью в его власти. И судя по пылающему взгляду Риссы, она это тоже понимала.

— Все кончено, Бэйн, — прошептала я голосом, полным ужаса, который я предпочла бы скрыть.

— Кончено? — прорычал он, и от этого звука по моей спине пробежал холодок. — О, нет, моя светлокрылая. Ничего и близко не кончено. Ты воспользовалась шансом получить награду. А теперь, кажется, я могу достигнуть желаемого лишь с твоей помощью.

Я знала, что лучше этого не делать, но все же обернулась. Мне было нужно увидеть то, чего я так боялась, в его зеленых глазах.

Меня охватил ужас, ведь в выражении его лица я увидела лишь горькую решимость и безумную ненависть. Я вырвалась так неожиданно, что Бэйн не смог меня удержать.

Рисса тянула меня за руку и шипела, что нужно бежать, но я ничего не видела из-за стоящих в глазах слез.

Разве не этого я хотела, когда отправлялась сюда? Разве я не достигла своей цели, не освободила сестру от проклятия леса?

Меня должна была переполнять радость, а не боль и страх от того, что все было не тем, чем казалось.

Я должна была быть счастлива, что поворачиваюсь спиной ко всему, с чем здесь столкнулась, должна была быть в ярости от того, что Великая Эльм принуждала меня заняться очередной задачей, и вновь невыполнимой. Но когда я оглядывалась на Бэйна, то ощущала лишь жгучее раскаяние и ужасное предчувствие того, что оставляю здесь что-то жизненно-важное.

Я не могла оторвать глаз от Бэйна, и тысячи бесполезных слов замирали у меня на языке, так и не срываясь с него. Мне бы хотелось сказать ему, как сильно я сожалею. Но сожаления не изменили бы его судьбу.

Я потеряла любую надежду помириться с ним, когда увидела жгучую ненависть, горящую в его зеленых глазах. Я знала, что должна была сделать.

— Не смей, — предупредил он, по лицу поняв, какое я приняла решение.

Но я посмела.

Поддавшись отчаянию, я развернулась и побежала обратно в лабиринт вместе с Риссой, крепко держа ее за руку.

За нами погналась жуткая сила Бэйна. Мы бежали со всех ног, а по пятам за нами следовали смерть и разрушение. Я пыталась сбежать от того, что я сделала, от того, кем я являлась и в кого превратила его.

Пропавшие Дети тоже побежали за нами вслед, и в темноте позади эхом отдавались их пугающие крики, от которых все у меня в животе сжалось от ужаса. Казалось, Дети остались такими же потерянными, какими были до того, как я освободила их от оков леса. Что-то было не так. Я понимала это по тому, с какой силой Рисса сжимала мою руку, по лихорадочному блеску глаз сестры. Но я все равно убегала, потому что не хотела признаваться себе, что сомневаюсь, не хотела видеть ничего из того, что начала замечать.

— Фэррис! — заорал Бэйн, и по моей спине пробежала ледяная волна ужаса.

Рисса тянула меня за руку, заставляя бежать быстрее, и я заставила себя думать лишь о теплее ее кожи на моей. Я так долго мечтала об этом моменте, что не собиралась сдаваться без боя.

Я держалась на ногах благодаря чистой удаче. Каким-то чудом мы выбрали верную дорогу и выбежали обратно в лес, ни разу не оказавшись в тупике.

Но на выходе нас не ждало ни спасение, ни свобода, ни дом.

Нас ждала армия.

Армия Пустых, чьи души были так же лишены чувств, как и ублюдок, что обрек их на