Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Юлька, дело есть, будешь поливать мои цветы? Всего пару недель? Мне уехать надо! – будто не слыша её слов, спросила Верка.

– Да без проблем! В Москву, значит, едешь?

– В Москву, Юль. Так получилось. Меня почти бесплатно берут с собой, понимаешь, это шанс! И вот ещё что. – Верка продолжала, чуть смущаясь, не давая Юльке опомниться, боясь, что та сейчас всё испортит отказом. – Мне денег немного надо… только на еду… тыщи три. Можешь одолжить? Я приеду, отпускные получу, отдам. Ты ж сама слышала, что меня заведующая отпустила, всё официально. Я верну, железно!

– Ну да, ну да… есть у меня немного. – Юлька стояла и приходила в себя, огорошенная новостями.

– Класс, Юль, а дай ещё сумку. Я помню, Аркашка ездил как-то с ней в командировку. Синяя такая. Ну, давай очнись, Юль. Ты чё? Я тебе магнитик «Москва» на холодильник привезу, – продолжала наседать Верка. – Юля, ну, ты не рада, что ли, за меня?!

– Да, я ваще, в шоке! Опупеть можно! Ты в Москву едешь! – взвизгнула Юлька.

– Юль, опупеешь потом, иди давай за деньгами и сумкой! У меня времени мало, – говорила Верка уверенно, продолжая собирать вещи в дорогу.

Юлька, делая вид, что она думает о чем-то очень важном, подняв якобы устрашающе одну бровь, пошла в свою комнату. Так она делала всегда, когда радовалась. Верка посмотрела на Юльку и улыбнулась, потом перевела взгляд на бутылку, которую та оставила на столе – к горлу подкатила тошнота. Через десять минут соседка появилась, в руках у неё была синяя дорожная сумка и деньги. Она протянула их Верке крадучись.

– На, возьми, от Аркашки прятала. Пропил бы всё равно. Тебе нужнее сейчас. Приедешь, отдашь, когда сможешь.

– Юль! – Верка больше и сказать ничего не могла, только смотрела на соседку взглядом, полным благодарности. Ведь она её, грешным делом, иногда считала недалекой и завистливой. А когда пришла такая вот минута, выручает её Юлька.

– Спасибо, Юль!

– Ладно, ладно, приедешь, расскажешь хоть, как там. Да, вот ещё тебе фотоаппарат. Он хоть и плохонький, а пофотаешь чё то, память будет. – Юлька протянула Верке маленький черненький чехольчик.

– Юль, спасибо. – И тут Верку снова прорвало, она обняла Юльку и заплакала. Юлька отбивалась, приговаривая:

– Да ладно тебе, ещё Аркашка услышит, начнет спрашивать, чё да почему.

Верка спокойно сложила вещи, припрятала Юлькины пять тысяч и фотоаппарат в сумочку, проверила, на месте ли бумажка с адресом и номером телефона Андрея, и села писать заявление на отпуск и объявление о том, что библиотека временно не работает. Написав, она задумалась. Всё же она едет в столицу! Как же так? Потом вдруг подумала, что надо надеть какую-то приличную одежду. А что?

Верка достала из шкафа старое платье-сафари телесного цвета, которое сейчас снова стало модным, туфли на танкетке с большим голубым цветком по центру, заколола волосы простой, но яркой заколкой и накинула сверху почти новый синий плащик. Нанесла на лицо малеха косметики и глянула на себя в зеркало. Ну, ничего, так-то лучше, можно ехать.

Соседка всё это время смотрела на неё понимающе. Мол, всё верно, так и надо.

– Присядем на дорожку, Юль? – сказала Верка.

– На, глотни. – Юлька взяла со стола пиво и протянула соседке.

– Не, Юль, я решила! Не буду больше пить, не умею я. Ты уж не сердись! Мне теперь нового чего-то хочется в жизни! Прям кипит внутри! – Верка раздухарилась. – Я… я… нет, лучше я тебе не буду говорить, что задумала, ага?

– Тьфу, тьфу, тьфу, пра-ально, не рассказывай никому. Может, чё получится. Там ещё останешься? Может, эта Алина-малина поможет тебе? Она девка вроде нормальная.

Верка одобрительно кивала, и обе они понимали, что слова эти хоть и бесполезные, но сказать их нужно.

– Ой, совсем забыла, Юль, ты приклей это у библиотеки, а заявление, как поедешь в район, закинь моей Ангелине Степанне.

Вера передала Юле два листочка бумаги.

– Да конечно, это прям щас присобачу, а вот к Степанне твоей в середине недели тока выберемся. Ничё? – ответила та, забирая листки.

– Да как получится, – махнула рукой Верка.

Для неё теперь это было не самым главным. Всё вокруг было каким-то ярким и веселым, но вот только сердечко билось, как тревожный колокольчик. И чем ближе подходила минута расставания с деревней, тем колокольчик этот «звонил» сильнее.

Во дворе просигналила машины. Верке стало ещё тревожнее, она выглянула в окно. Машина Алины стояла у входа. Они приехали чуть раньше, и это заволновало её ещё больше. Верка будто раздваивалась. Одна её часть была готова к поездке, к новым приключениям, к новой жизни, а другая – тихонько начинала ныть и ехать никуда не хотела. Закрыла форточку, поправила постель, взяла сумки, оглядела грустным взглядом свою комнатушку, закрыла её и отдала ключ Юльке.

– Юль, не провожай меня, ага, мне так легче будет, а то начну жалеть, расстраиваться. Мне кажется, я уже жалею.

– Да ты чё, давай вали отсюда, всё нормалды! Не придумывай, давай. Напишешь смс из Москвы, как добралась, – сказала та ей напоследок.

– А вдруг я делаю что-то не так? Как-то быстро всё это, Юль. – Веркин внутренний колокольчик начал звонить громче, она посмотрела на соседку и поставила сумки на пол.

– Да всё нормально будет, говорю же тебе, едь с легким сердцем, – спокойно, настойчиво и почти шепотом сказала ей вослед Юлька, хотя сама была готова заплакать.

И Верка, выдохнув, тряхнула кулаками у груди, мол, решилась, взяла сумки и пошла. На выходе из подъезда она чуть не сшибла здоровяка Аркашу.

– Йошкар-Ола, моя родина, ты чё, берегов не видишь? Т-ты чё, а! – начал было орать уже пьяный Аркаша, но Верка не обратила на него внимания. Юлька же, услышав издалека голос супруга, вытерла слезы и привычно загорланила:

– Ты там кому это орешь про берега, моряк хренов?! Домой давай, быстро!

– Я те щас покажу, быстро! Я т-те щас покажу хренов! – Аркаша пошел на крик жены значительно живее.

Жизнь в её родном бараке кипела, но Верке было не до неё. Увидела племяша, обняла его, шепнула: «Береги себя, сделай, как я просила, ага?»

– Да, конеш.

Он кивнул, и как-то преданно и будто извиняясь, посмотрел на любимую тетю. У той сердце сжалось ещё больше. Как он тут без неё? Чуть что, бежит к ней, за советом. Мелкий ещё. Ничего, пора вырастать и самому принимать решения. Да что же это она так разволновалась, ведь она не навсегда едет? А если навсегда? А вдруг, и