Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

* * *

– Верочка, детонька, а вы уезжаете? – встала к ней навстречу Глафира Григорьевна. – А что же вы не сказали ничего? Кто же теперь будет со мною дискутировать?

– Да я… я скоро приеду, Глафира Григорьевна. Я погостить, в Москву.

– Погостить? – Григорьевна была немного растеряна и подозрительно посмотрела на машину её знакомых.

– А гостить будете у хороших людей? – не унималась старушка. – Они ничего вам не сделают дурного?

– Да что вы, Глафира Григорьевна, они нормальные. – Верка засмеялась. – Но я…

– Что такое, Верочка?

– Да просто, просто я… не совсем уверена, что мне надо ехать сейчас.

Она не успела договорить, как парень, приехавший с Алиной, вышел из машины. Сама её московская подружка сидела на переднем сиденье, тыкала на проигрывателе кнопки, искала нужную ей музыку, но, так и не найдя, выглянула из окна.

– Это Санек! Это Верка! Хоть познакомьтесь, а то ты, как чумная, тогда с кладбища ехала, даже не заметила его! – крикнула Алина и продолжила поиски мелодии.

– Оч приятно! – сказали оба и, посмотрев друг на друга, улыбнулись. Парень показался ей приятным, даже слишком. Таких в народе называют «смазливый». От него пахло тем самым одеколоном, что и от Соколова в её сне. Странно.

Джорджио Армани! Вдруг вспомнила она название. Какая-то «Аква», что ли? «Это хороший знак», – подумала она. Санек галантно подхватил сумку и положил её в багажник. Открыл и закрыл его пред носом любопытной Григорьевны, которая недоверчиво смотрела, которой явно не нравилась идея такого стремительного Веркиного отъезда.

– О каком это кладбище тут идёт речь, Вера? Что такое случилось? – не унималась старушка.

– Бабуся, вам что нужно? Не мешайте людям, – сказал Санек, – всё-то им надо знать, – продолжал он, садясь за руль.

– Иди там разберись, бабка какая-то пристала к ней, – сказал он, наклоняясь к Алине.

Теперь он начал искать нужную мелодию, нашел и с удовольствием слушал. Конфликтовать ему не хотелось, было не то настроение. Алина же вышла из машины и нагловато обратилась к Григорьевне.

– Шли бы вы отсюда, бабуся!

– Алин, не надо, всё хорошо. – Защищая собеседницу, Верка встала рядом с Григорьевной.

– Да чё она тут трется? Тебе чё, нужна эта блаженная? – Алинка не унималась.

– Алин, ну чё ты, она ничего такого не сделала. Просто… – Верка не договорила, она увидела брата Сережу, который на всех парах несся к ней.

– Чё просто, не хватало ещё провозиться тут до вечера! О, братец твой, красавец, нарисовался, не сотрешь! Щас начнётся! – Алинка пошла к машине.

Сергей начал сразу, с ходу:

– Верк, а ты куда?

– Я… вот поехала… в гости… в Москву, – замямлила Вера.

– Да чё ты их всех слушаешь-то, тебе сорок лет, ты всё слушаешь их и слушаешь! – начала было Алинка.

– Тя ваще не спрашивают, ты и не сплясывай! – Серега набирал обороты.

– Чё самый крутой, что ли? – Алинка, хоть и выпендривалась, но от машины не отходила. Ей не хотелось скандала, да и брата Веркиного она знала. Разорется сейчас на всю деревню.

– Щас увидишь! – Серега было пошел к Алине, но Верка быстро встала между ними.

– Ну, не надо, Сереж, чё ты, правда! Алинка мне денег на дорогу дала, и везет бесплатно, ну чё ты! – начала она успокаивать закипающего уже брата.

– Знаете, молодой человек, – тут в разговор вмешалась Григорьевна, – я думаю, хотя конечно это не мое дело, тут всё-таки что-то не то. Ведь они могут увезти нашу Верочку и на органы потом продать, я читала в газетах. Там, в Москве, это быстро делается. И про какое-то кладбище они говорили.

– Какие органы, при чем… тут кладбище? Да вы чё с ума все посходили? Конечно, соседство-то, видать, заразное! – защищалась Алина, показывая рукой на здание психбольницы.

– А я щас вызову какие надо органы, и проверим, кто тут с ума посходил, а кто собирается? Вера, ты им должна чё-то? – Сережка не унимался.

Он, конечно, блефовал – у них в округе один участковый, да и тот приезжает раз в неделю. Пока его дождешься, можно подраться, раны залечить и снова в бой.

– Да нет, но… я решила, я… хочу, я никогда далеко не ездила. Сережа! Глафира Григорьевна, вы-то что устроили тут? Ещё родителей приведите, цирк прямо! – Голос Верки дрожал.

– Верка, ты едешь? Я долго ждать не буду! – Алина пошла садиться в машину. Она злилась.

– Вали давай в свою Москву! Ждать она не будет, царица, епть! – Серега уже понял, что победил.

– Сережа, не надо! Ну, почему у нас вечно так, ну, не можем мы по-хорошему. – Верка еле сдерживала слезы.

– Ну, что ты, сестренка, я же за тебя переживаю. Как это так, на ровном месте собралась? – Голос брата смягчился, он подошел к сестре и обнял её. Женька стоял поблизости, они переглянулись с отцом. Не выдержал, видимо, сын, рассказал отцу о теткиных планах.

– Так получилось! Я сама не знаю, как. Я хотела всё поменять, начать жить по-новому. Не пить вообще это пойло поганое. Хотела из этого барака уехать.

Верка плакала на полную катушку, не скрывая слез.

– Сестренка, так я тебе хотел помочь в бабушкин дом переехать. Вот только мы с Женькой там крылечко починим, окна утеплим.

Отец подмигнул сыну. Тот в ответ поднял большой палец вверх, мол, всё будет хорошо.

– Я и насос новый для воды купил. Не хотел тебе раньше времени говорить.

– Дом, бабушкин…

– Ага, туда можешь и котеночка взять для начала. Да кого хочешь.

– Котеночка. – Верка начала оживать.

Оглянулась по сторонам, посмотрела на барак, на Женьку, готового за неё заступиться. Глянула на Глафиру Григорьевну, на соседку Юльку, выглядывающую из форточки. На всех своих, стоявших рядом в каких-то нелепых позах, и от того ещё более милых сердцу односельчан, которые прибежали посмотреть, как она поедет в Москву. Смешные!

Постояла минуту-другую, подумала. Рядом бродили куры, соседские собаки-пустобрёхи привычно лаяли, где-то из телевизора доносилось: «Фигура третья, разлучная». Шло её любимое кино «Любовь и голуби». Нет, не поедет она отсюда никуда, не готова пока! Вот на следующее лето накопит деньжат и съездит. Прости, Андрей Соколов! В другой раз, не сейчас…

Санек вышел из машины и молча открыл багажник. Верка повернулась на звук, они переглянулись, она кивнула головой, мол, всё верно делаешь. Санек поставил вещи на землю.

– Счастливо оставаться! – сказал он, обращаясь ко всем.

– Всё, едем, некогда сопли разводить, – обратился он уже к Алине, и машина резко рванула с места. Алинка только успела крикнуть: «Ну, ты, Вера, и дура!»

Верка же