Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

Я где-то читала, что он настолько хорошо знал латынь, что мог говорить на ней. Но в нее точно нельзя было погрузиться где-либо…

Все так, он многому учился и сам. Была чудесная история: Академия наук одно время была в контрах с советской властью, и когда дело дошло до бойкота, туда заявился нарком Луначарский и на восьми – восьми! – языках начал свое выступление. Они никак поверить не могли, что большевик Луначарский знает столько языков и говорит полтора часа без всякой запинки. Но видите, и вас это удивляет. А о чем это говорит? О том, что и мы с вами несколько неправильно представляем себе большевиков. Мы почему-то считаем, что это были этакие ультрареволюционеры, не слишком образованные, которые захватили власть путем переворота и кое-как правили страной.

Я точно знаю, какой образ для меня перебил образы других большевиков: конечно, это Швондер из «Собачьего сердца», блистательно сыгранный Романом Карцевым.

Совершенно правильно. И в общественной мифологии распространено мнение, что большевики были именно такими. И власть они якобы захватили фактически случайно, и готовы к этому на самом деле не были… Однако стоит посмотреть внимательно на состав первого советского правительства, чтобы этот миф развеять. Достаточно сказать, кстати, что почти все крупные большевики были писателями. Ничего удивительного, ведь это была образованная элита и многие из них были дворянами – Ленин, Дзержинский, Луначарский… И в книге я разбиваю устоявшийся миф: нет, большевистская партия шла к власти вполне подготовленной. Поэтому они смогли в условиях анархии и хаоса Гражданской войны выстроить государство и сохранить власть. И победить в Гражданской войне!

У меня такое впечатление, что эта часть истории, послереволюционные десять – пятнадцать лет, у большинства из нас в головах как-то не просто искажены, а извращены.

Увы, вы правы. 1920-е гг., которые мы называем «ревущими двадцатыми», были невероятно интересны. Во-первых, строилось новое государство. Во-вторых, был расцвет культуры.

Ой, ну как? А послереволюционный развал?

В 1920-х г. был такой расцвет культуры, которого не было никогда. Все писатели советской эпохи – оттуда, все театры – оттуда, журналы – тоже. Да, Гражданская война была страшная, и голод был, и репрессии, и «красный террор», но в период Гражданской войны эмиграция составила очень небольшой процент. Кто-то подсчитал, сколько поэтов уехало за границу: всего 5–7 процентов! И вся эмиграция-то была – полтора миллиона человек. Что это – для двухсотмиллионной страны? Есть и еще один миф: мол, Гражданская война все разрушила. Но на деле – нет. И оставшаяся в стране интеллигенция потихоньку начала служить советской власти. В чем, кстати, есть большая заслуга Луначарского. Это ведь он привлек к себе, а значит, и к новой власти, интеллигенцию: Шаляпина, Бенуа, Блока. И Булгаков при нем работал в Наркомпросе! Сотни интеллигентов поверили ему, поверили новой власти.

Помню, нам объясняли как-то так примерно, что «философский пароход» загрузил на борт множество представителей элиты, на том культура и кончилась. Конечно, они подавались сначала как очень плохие, потом – как страдальцы. Но нет одной лишь черной и белой краски. И всегда хочется найти и понять логику. Пусть так. Но зачем было нужно так-то извращать историю?

А я вам объясню. После 1991 г., когда советская власть рухнула, была такая тенденция: вообще всю эпоху советской власти замазать черной краской. Самой острой темой были, конечно, репрессии, но вместе с ними «замазались» и все достижения советской эпохи: развернувшееся повсеместно строительство, индустриализация, коллективизация. Эти передергивания лежали в рамках идеологической борьбы. Но сейчас, слава богу, все стало вставать на свои места. Что же касается «философских пароходов», то их было два и еще были поезда, и уехало на них всего 67 семей. Это очень малое количество. А кто-то потом еще и возвращался, как тот же Гумилев – еще в 1918 г.

С другой стороны, «Окаянные дни» Бунина погружают нас в такую тяжелую атмосферу…

Что важно понять. В советской эпохе были тяжелые периоды существования, сменявшиеся периодами благодатными. Гражданская война до 1921–1922 гг. сменилась благодатным периодом, затем наступил тяжелый период коллективизации-индустриализации, 3–4 года, снова сменившийся периодом благодатным, длившимся до 1940–1941 гг. Но мы упорно все мажем одной краской и настойчиво переносим проблемы 1937 г. на проблемы 1927 г., когда не было никаких репрессий. А проблемы коллективизации переносим на НЭП. А НЭП, между прочим, дал стране процветание: в 1928 г. мы догнали по уровню экономики 1913 г., то есть уже в это время страна была фактически восстановлена. Поэтому народ и поверил в советский строй. И НЭП – это была, конечно, конструкция весьма своеобразная, но тоже давшая свои плюсы.

Подумалось в тему: а ведь к началу революции страна наша была не слишком, мягко говоря, грамотна.

Верно. Большевики, придя к власти, начали заниматься культурной революцией. Анатолию Васильевичу Луначарскому надо памятник поставить за некоторые вещи. Конечно, ошибки у него тоже были, в частности, желание перевести наш язык на латиницу явно было заблуждением. Но тем не менее наркомат под его началом занимался всеми видами образования – школьным, вузовским, а также наукой, в его же ведение входили театры, музеи, издательское дело, архивное дело, печать, кино. То есть один наркомат, аналог министерства, заменял порядка десятка нынешних ведомств. У него в подчинении было одних учителей тысяч двести! Представляете, какая огромная это была структура! Но при этом он умудрился с небольшим своим аппаратом выстроить театральную политику – и у нас возникли сотни театров; издательскую политику – и «родились» все крупные издательства, море толстых журналов, стали появляться многочисленные музеи. Один лорд, приехав в СССР в 1927 г., был о-о-очень сильно удивлен увиденным и констатировал: «У вас театров больше, чем у нас в Англии, у нас и денег-то нет, чтобы открывать их – десятками…» Про литературный бум мы немного уже говорили, добавим: в это время «расцвели» Горький, Алексей Толстой, Есенин, Шолохов, Маяковский. И фигура Луначарского в этом сыграла очень важную роль. Я в архиве обнаружил один феноменальный документ – замызганный такой листочек, на котором рукой Луначарского выведено было приглашение к нескольким «товарищам» к себе на квартиру решать вопрос о судьбе литературы. Кому, как вы думаете, он послал эту бумажку?

Портрет А.В. Луначарского. 1919–1922. Художник Ф.А. Малявин

А.В. Луначарский. Художник Ф.А. Малявин. Гуашь. 1921 г.

Даже не представляю. Горькому?

Сталину, Троцкому, Рыкову и Зиновьеву. И они к нему на квартиру