Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кабинет наркома. Вечер. Начальник отдела ГПУ докладывает: «Они поставили задачу отравить наших вождей. Во главе организации стоял под именем германского коммуниста Карла Герцмана – Мельхиор Палуда». Нарком слушает, прикрыв глаз, погруженный в свои думы»[769].
Как признавался позднее Луначарский, «пьесу «Яд» в Москве постарались замолчать и сорвать, а теперь, когда она появилась в кино, публика раскупила все билеты предварительной продажи… Это заставляет меня думать, что есть широкая публика, которая очень интересуется моими произведениями. Вот почему мне не хотелось бы, чтобы прекрасный, на мой взгляд, спектакль в Малом театре (имеется в виду пьеса «Бархат и лохмотья». – С. Д.) признал себя побежденным легкомысленными нападками наших «рецензят» (выражение Горького)»[770]. Луначарский до конца своих творческих дней находился в эпицентре полемических столкновений, и часто это придавало ему энергии и стойкости, а не уныния.
27 ноября 1925 г. в Берлинском народном театре «Фольксбюне» с триумфом прошла премьера спектакля «Освобожденный Дон Кихот» в переводе И. Готца и постановке Ф. Голля. Нарком встретился в Берлине с немецкими учеными и деятелями культуры, познакомился с Р. Тагором и пригласил его посетить СССР. Отметим, что уже к 1925 г. драматургическое творчество наркома было признано за границей, о чем он сам сообщал читателям: «В феврале месяце 1927 г. в драматическом театре в Токио поставлен был «Освобожденный Дон Кихот». Пьеса прошла три раза с большим успехом. В Штеттине в городском театре поставлена пьеса «Медвежья свадьба» с выдающимся успехом и продолжает идти на этой сцене. «Освобожденный Дон Кихот», имевший выдающийся успех в берлинском театре «Фольксбюне», в настоящее время идет в нескольких провинциальных театрах. Кроме того, Амстердамский государственный театр подписал с переводчиком Винсом договор о постановке «Освобожденного Дон Кихота» на голландском языке в будущем театральном сезоне. Этот же театр ведет переговоры с автором и с переводчиком относительно постановки «Медвежьей свадьбы»[771].
Малый театр к юбилею наркома весной 1926 г. представил спектакль, включавший сцены из его пьес «Оливер Кромвель», «Герцог», «Освобожденный Дон Кихот», «Поджигатели» и «Медвежья свадьба». Автору устроили шумную овацию[772].
Когда уже был решен вопрос об отставке Луначарского, он около 20 июля 1929 г. уехал в отпуск с женой в Кисловодск, а не за границу. Давно он не чувствовал себя таким свободным: в отпуске написал три одноактные пьесы «Душа Элеоноры», «Двойник» и «Отец моих детей» и огромное количество статей. Вообще в последние годы жизни силы Луначарскому придавали именно его разносторонние творческие занятия: от стихосложения и драматургии до беспрерывного погружения в литературоведение, которое занимало больше всего сил.
О своей научно-литературной деятельности в 1932 г. Луначарский сообщал академику В.П. Волгину следующее: «В этом направлении мною намечены большие работы: «Фауст» Гете в свете диалектического материализма» и «Смех как оружие классовой борьбы». Последнее сочинение намечено на 3 тома… Работаю над большой биографией Бэкона Веруламского и над целым рядом крупных статей для наших словарей на серьезнейшие темы, как, например, «Шекспир» для БСЭ, «Платон», «Ницше», «Островский» для ЛЭ и «Дидро» как предисловие к тому его эстетических работ…»[773]
Обида, имевшая место у Луначарского по поводу недооценки его драматургических произведений, проявлявшаяся и ранее, не раз сквозила в его письмах и выступлениях последних лет жизни. Так, в письме к ответственному секретарю «Литературной энциклопедии» О.М. Бескину по поводу подготовленной для публикации статьи «Драма» Анатолий Васильевич прямо заявлял: «…Не стану спорить относительно части, посвященной советскому театру. Пожалуйста, не заподозрите меня в желании как-нибудь подчеркнуть мою скромную личность, но все-таки я никак не могу согласиться с тем, что упоминается Чижевский, Вакс и т. д. и во всей довольно большой статье совсем нет драматурга Луначарского»[774].
В то время Луначарский был, без сомнения, одним из самых авторитетных театральных критиков, причем не только в самом СССР. Бернард Шоу, приезжавший в СССР летом 1931 г., выступив в Колонном зале Дома союзов 26 июля, прямо сказал об этом, имея в виду опекавшего его Луначарского: «…Я имею в виду умение понять и оценить мои собственные драматические произведения с такой глубиной и с такой тонкостью, которую, – я должен это признать – я никогда не встречал в Западной Европе»[775].
В эти годы Луначарский продолжал увлекаться жанром мини-пьес, одноактных пьес, как он их называл, драмолетт, которые, по его мнению, могли дать новый толчок для развития советского театра, страдавшего от недостатка драматургического материала. Вообще одноактной драматургии Луначарский уделял внимание начиная с издания в 1905 г. сборника «Политические фарсы» и вплоть до 1933 г., когда им была написана последняя из таких пьес. В письме к своему секретарю И. Сацу из Висбадена в октябре 1932 г. он с удовлетворением констатировал, что его мини-пьесы выдержали «испытание рампы»: так, пьеса «Отец моих детей» во время гастролей Малого театра летом 1930 г. была сыграна восемьдесят раз.
В предисловии к предложенному издательством «Academia» выпуску 11 его лучших драмолетт Луначарский писал в феврале 1930 г.: «…Мои пьески вырастали всегда из внутренней потребности и прежде всего удовлетворения меня непосредственно, причем могли бы, конечно, остаться в моем письменном столе и не выходить на общественную арену. Если я предполагал, что они могут иметь и общественное значение и заслуживают того, чтобы быть напечатанными, даже напечатанными вместе в одном томике, с воскрешением прежде написанных вещей, то это потому, что, читая их несколько раз при довольно разнообразных аудиториях, в том числе и при артистах, я из отзывов моих слушателей вынес убеждение, что они слушаются весело, с интересом, возбуждая довольно много толков, и к тому же, по общим соображениям, мной уже упомянутым, могут оказаться нужными в развитии нашего театра, по крайней мере как толчок для дальнейшей работы в области драматической миниатюры»[776]. Однако сборник драмолетт тогда так и не вышел, что расстроило автора.
Когда весной 1930 г. во МХАТе-II прошел вечер одноактных пьес Луначарского «Банкирский дом», «Баронская причуда», «Голубой экспресс» с участием его жены Н. Розенель, а также ведущих актеров театра С. Кузнецова, Б. Борисова, В. Мейера, М. Ленина, Луначарский так отозвался об этом событии: «…Я должен сказать, что театр был во время этого спектакля полон, аплодисментов было много, никто не скучал. Одна из драмолетт имела выдающийся успех, и артиста С. Кузнецова, вместе со мной как автором, вызывали 12 раз к рампе. У всех исполнителей было чрезвычайно приподнятое настроение и полное удовлетворение, а я ведь вовсе не выдаю мои драмолетты за какие-то шедевры…»[777]
Конечно, драматургическая активность Луначарского
