Наши запреты - Лина Мур

— Не трогай… меня, — рычу я, жмурясь от боли.

— Я просто вытираю твой пот. Я не лапаю тебя, озабоченный засранец, — фыркает она и бросает полотенце вниз. Она смотрит на часы на своей руке затем берёт блистер с таблетками, выдавливает одну и требовательно смотрит на меня.

— Хрен тебе, — выплёвываю я. — Не знаю, каким ещё дерьмом ты решила меня опоить.

— Антибиотиком? — она поворачивает блистер и показывает название препарата. — Вероятно, ещё и уколом с обезболивающим. Тебе он не нужен?

Я цокаю, но открываю рот. Она кладёт туда таблетку и снова даёт мне попить.

— Я тебе не… благодарен, — хриплю я.

— Догадалась уже. Ты, вообще, никому не благодарен, а мог бы. Это не так сложно, как кажется. Нужно просто открыть рот, засунуть себе в задницу своё уязвлённое самолюбие и поблагодарить за то, что я двое суток терплю тебя, твою температуру, твой бред и ухаживаю за тобой, — злобно бубнит она, дёргая меня специально за руку, чтобы мне было больно.

Сучка.

— Двое… что? Двое суток? — спрашиваю её, когда до меня доходит смысл её слов.

— Да, даже чуть больше двух суток, сейчас пять утра. Ты едва не умер от потери крови, — кивает она и бьёт по моей вене, чтобы сделать укол.

— Блять, — скулю я. Я просрал два дня на этот грёбаный сон и всё из-за этой идиотки. Сделав мне укол, она поднимает мою кисть и зажимает вену, бросая остальное снова куда-то на пол.

— Я сменю воду в кастрюле и вернусь. Тебя снова нужно протереть, — бормочет она, хватая с пола то, куда она бросила полотенце. Кастрюля?

К чёрту. Мне нужно встать и двигаться дальше. Просмотреть всё, что я могу найти на Иду, и также увидеть камеры наружного наблюдения рядом с клубом. У меня до хера дел.

Я опираюсь одной рукой о кровать и сразу же падаю обратно, стискивая зубы. Боже, почему так больно? Пытаюсь подвигать ногами, чтобы как-то перекатиться на здоровый бок и встать, но мои ноги ватные, а во рту сразу же появляется неприятный кислый привкус, смешанный с кровью. Я пыхчу, кряхчу и жмурюсь от боли, от которой всё сильнее болит голова, и перед глазами всё плывёт. По моему виску снова скатывается пот, и я опять падаю на подушки. Мне очень хочется спать. Понимаю, что моё тело ослабло, я потерял слишком много крови, и на восстановление понадобится неделя минимум, но недели у меня нет. У меня, вообще, времени нет. Я, блять, грёбаный босс и должен быть со своими людьми, которые мне верят и не понимают, что за дерьмо происходит внутри моей семьи. Энзо должны были прооперировать, и я должен знать, как всё прошло. Роко был под наркотиками, и я понятия не имею, что сейчас творится в доме. Мигель был при смерти, и я не могу позволить ему умереть. Раэлия… блять, я в такой заднице и не могу встать.

— Какого чёрта ты творишь, придурок? — кричит Лейк, когда я свешиваю ногу с кровати. Она подскакивает ко мне и с грохотом ставит кастрюлю на пол. — Ты рехнулся, Доминик? Тебе нельзя вставать. Ты…

— Заткнись. Я должен, — рычу, часто дыша.

— Да, и тогда ты просто сдохнешь, чёрт возьми. Ты потерял слишком много крови, и это опасно. Разойдутся швы, начнётся внутреннее кровотечение, и у тебя всё ещё повышена температура.

— Иди ты на хрен… я встану. Я не буду…

— Лежать! — рявкает она, ударяя меня ладонью в грудь, и я хватаю ртом кислород.

Что за пиздец? Почему так больно?

— Даже не думай, дружок, уничтожить столько моих трудов. Я не спала двое суток и выхаживала твою неблагодарную задницу, поэтому не позволю тебе встать. Понял? Ты будешь лежать и восстанавливаться. Не знаю, что там творится в твоём мире, но здесь безопасно, ты сам сказал. Ты ничего не сделаешь в таком состоянии, а лишь добьёшь себя. Это неразумно, чёрт бы тебя побрал!

— Не делай… из меня… грёбаного слюнтяя, — шиплю я.

— Я и не делаю, это ты делаешь сам с собой. Тебе так страшно быть слабым, принимать чёртову помощь, что ты готов умереть. Что с тобой не так, засранец? Ты же уже должен иметь житейский опыт. Господи, да лежи ты, — шипит она, ударяя меня ладонью по плечу.

— Не… прикасайся… блять… ко мне, — выдыхаю я, разрывая каждое слово частым дыханием.

Она прищуривается и, на удивление, делает шаг назад.

— Дай… мне… телефон, — грубо говорю ей.

Лейк сразу же берёт свой мобильный с тумбочки и вкладывает его в мою руку.

— Что-то ещё, мой господин? — ехидно спрашивает она.

— Иди на хуй, — выплёвываю я.

— Если честно, то с радостью, мне не помешало бы расслабиться. Но, увы, не вижу ничего подходящего, — фыркнув, она разворачивается и выходит из спальни, а через пару секунд возвращается красная и злая.

— Знаешь, что, засранец? — возмущаясь, она яростно тычет в меня пальцем, а от её крикливого голоса, у меня снова болит голова, хотя она и не переставала болеть, но сейчас всё намного хуже.

— Заткнись…

— Хрен тебе. Да, это теперь мой ответ на всё, что тебе нужно — хрен тебе. Не нужна моя помощь? Окей, подыхай. Не хочешь следовать моим рекомендациям? Окей, подыхай. Пошёл ты, Доминик, я провела рядом с тобой грёбаных пятьдесят три часа без нормального сна, нормальной еды и нормального отношения после всего того, через что ты заставил меня пройти. Ты просто неблагодарная задница, и я понимаю, почему ты ранен. Тебя просто никто не выносит, и знаешь… да, я помогу твоим врагам. Я просто ничего больше делать не буду, ты всё сделаешь сам. Вместо того чтобы включить свой разумный мозг, ты используешь высокомерную задницу, считая, что со всем справишься. Правда? Вот и посмотрим. Забудь, что я здесь есть. Делай всё сам. Корми себя сам, мой себя сам и сдохнешь ты тоже сам. А я умываю руки! Ублюдок! — Лейк с грохотом закрывает дверь, а затем раздаётся удар по ней же. — Мудак неблагодарный! Желаю тебе сдохнуть в одиночестве!

Прикрываю глаза от пульсации боли по всему телу и делаю глубокий вдох.

— Встань в очередь, — шепчу я и поднимаю мобильный, чтобы видеть экран. Вчера он был заблокирован, сегодня же блокировка снята. Блять. Лейк сняла блокировку, чтобы я мог воспользоваться им. Но я всё равно проверяю программы, которые установлены на её телефоне, чтобы убедиться, что нет никаких подозрительных, через которые кто-то мог бы найти наше местоположение. Я вхожу в сообщения, и там всякие рассылки, незнакомые женские имена, и нет никакого мужа. Нет его. Она просто лживая сучка, как и остальные, но даже на это мне насрать.

Мне нужно позвонить Лонни, чтобы он забрал меня отсюда. Но в какой-то момент я меняю своё решение и набираю абсолютно другой номер телефона. Прикладываю телефон к уху и прикрываю глаза.

Давай ответь на звонок. Давай.

— Да, я вас слушаю, — раздаётся в трубке усталый голос.

— Алекс, — выдыхаю в трубку, — это я. Не называй моего имени… притворись, что это рекламный звонок, и найди место, где тебя никто не услышит. Никто. Это важно.

— Я понял. Да, расскажите поподробнее об этом товаре. Он нам нужен, — отвечает Алекс уже более бодро. — Милая, я выйду на улицу, это из интернет-магазина насчёт гриля, помнишь? Мы хотели купить новый.

— Да… да, только недолго. Мне здесь некомфортно, — слышу бормотание Джен.

— Конечно. Да, я здесь, слушаю вас.

— Я ранен. Сейчас нахожусь в безопасном месте, но скоро вернусь. Дело дерьмо, Алекс. За мной началась охота, и они будут использовать всех, кого я знал. Тебя, твою жену, твоих детей, моих детей и моих людей. Никому не доверяй… никому. Они… ирландцы, по моим догадкам. Они заперли меня на дороге и взорвали мою машину. Мигель? Как он?

— Плохо, — тихо и приглушённо