Мрачные сказки - Фрея Эллинг

Шаги отца вновь грозно застучали, заставляя половицы жалобно скрипеть, временами похрустывая.

Ия тяжело вздохнула и присела на краю кровати, снова посмотрев на окно и горы. Солнечные лучи уже проявились сквозь серые редкие тучки. Чайки кружились над домом. Сегодня их было бесконечно много.

– Я должна, – прошептала Ия едва слышно. – Не хочу своей погибели смертной. Пусть потом помру. Пусть грешно перечить воле отца. Но я должна.

Девушка выскочила из комнаты в длинной светлой сорочке с босыми ногами и побежала к родителям. Отец, как и всегда, сидел во главе длинного прямоугольного стола. Матушка, как юла крутилась вокруг него, расставляя полные тарелки. Ее лицо все еще было синим от драки с мужем. Левая нога прихрамывала. Мимика на столько испуганная, что и руки то дрожали. Ия на секунду застыла на порожке, наблюдая за картиной и представляя себя на месте матушки. Нет, она не согласиться на такую жизнь.

– Не обрекайте меня. Не выйду замуж. Послушайте же вы. Не мила мне такая судьба. Не выйду! – выкрикнула она так громко, как только могла, и упала в обморок.

Ия чувствовала болезненное касание к своему телу. Грубые руки трясли ее, обмякшую и обессиленную, так сильно, что все внутри переворачивалось, доводя до тошноты. Остановка, удар, но не болезненный, мягкий.

– Вот теперь сиди взаперти, негодница. Дочь непослушная. До дня свадьбы прозябать тебе в этом сарае. Ей Богу, не выпущу. И не вздумай грех смертный свершить. В аду гореть тебе за это вечно. Помни это.

Голос отца вопил с такой яростью, что каждое слово врезалось в уши, заставляя перепонки пульсировать. Ия не рискнула открыть глаза, не смогла посмотреть в его очи. Девушка почувствовала под собой песок, деревянный пол, спертый, неприятный и удушающий запах. Спина прижималась к прохладной каменной стене. Она понимала, что это за место. Она знала, что оказалась пленницей в собственном доме. Дверь шумно захлопнулась, железный засов противным скрежетом запер помещение.

– Матушка, родная, – прошептала Ия, и слезы градом хлынули из глаз.

– Прости меня непутевую, кровиночка моя! – тихий нежный голосок последовал в ответ.

Ия вскочила с места, когда отец уже скрылся из вида. Матушка стояла за дверью темного помещения.

– Прошу, Христом, Богом молю, спаси. Не мила мне такая судьба. Не хочу такой жизни, как у тебя…

– Грешно, дочка, грешно. Бог такого не дозволял. Страшен грех своеволия.

– Мама, я смогу начать другую жизнь, сбегу. Умоляю тебя, помоги в последний раз. Я никогда ни о чем не просила, матушка…

– Прости…

Приглушенный звук оповестил Ию, что матушка ушла. Девочка прижалась к двери и громко зарыдала, скатываясь вниз.

– Мама…

Безысходность опустошила Ию. Предательство самого родного ей человека всепоглощающей болью надрывалось в груди. Воздух. Как мало ей было воздуха. Как много она не успела сказать и сделать в своей недолгой жизни. Горечь. Металлический привкус во рту. От куда? Она прокусила губу, струйка крови хлынула внутрь. Пить. Как хотелось пить. Она и не думала, что ощущала жажду, но сейчас это чувство внезапно обострилось. Объятия. Как нужна ей мамина ласка. Она ребенок. Маленькая девочка. За что?

Ия прижалась к углу, слегка покачиваясь, обхватив колени руками. Она успокаивала саму себя. Утешала, наигрывая какую-то незнакомую мелодию, не размыкая губ. Страх понемногу уходил, становилось легче. Но голова. Как же раскалывалась голова. Ия поджала под себя ноги крестиком и выпрямилась, смахнув остатки соленых слез с ресниц. Она осмотрела сарай. Массивная дверь ей не под силу. Каменные стены не выбить и не разобрать.

– Окно, – прошептала и тут же оглянулась, боясь, что услышат. – Эка вышь (как высоко).

Нет, она ни за что не дотянется. Никогда больше не увидит свободы. Ее будут так же бить и унижать, как маму. Она станет рабыней в руках нелюбимого мужа и матерью его детей. От этих мыслей у нее мурашки побежали по коже. Тошнота резко подступила к горлу. Ия бросилась к дальнему углу. Как же мучительна ее судьба.

– Баба, родненькая, где же ты. Плачусь тебе. Спаси меня.

Она встала у стены под окном и запрокинула на него голову, будто молясь погибшей бабушке, надеясь, что та услышит и поможет. Ее руки скользили по камням, пытаясь зацепиться и подняться к проему.

– Ой-ей! – отскочила в сторону, когда один из камней случайно выскочил. – это ж, чутка не прибило.

Девушка заметила маленький сверток внутри дыры. Пожелтевшие страницы были аккуратно перевязаны красной атласной ленточкой. Ия мгновенно раскрыла находку и углубилась в чтение. Буквы ровные, прописные, почерк невероятно красивый и четкий. Прочесть такой текст она могла без труда.

Письмо оказалось в ее руках. Как вовремя, так кстати. Теплые пожелания, чувственные откровения, заботливые и такие родные слова. Ия будто поговорила сама с собой. Но только одно смутило ее – 2022 год. Как такое возможно? Нет, это не важно. Ничего не важно. Ведь здесь есть ответы на все ее вопросы. Она может найти выход, ведь он есть. Он точно перед глазами, прямо над головой, через окно.

Ия поднялась и подошла к серой стене. Окно слишком высоко. Оно не большое, но ей вполне хватит этого отверстия, чтобы вылезти. Девушка начала искать любые предметы, которые помогут ей дотянуться. Деревянные бруски, кирпичики и их осколки. Огромные и неподъемные камни, переломанная старая мебель. Нашлась даже бабушкина тумбочка.

Высокий порожек был готов. Ия скрутила письмо, сжала его зубами и приподнялась на приступе. Она протянула ручонки и с легкостью коснулась стекла.

– Удача, – вернулась назад. – Выбить. Надобно выбить стекло.

Безумный взгляд бегал по сараю в поисках небольшого камешка, кирпичика. На глаза попалась кочерга. Она схватила ее и тут же ударила по стеклу. То осколками разлетелось по сторонам. Ия приподнялась на порожке, немного потянулась и скользнула в проем. Тело ныло, цеплялось, сорочка рвалась. Но это были такие мелочи. Свобода совсем близко. Еще чуть-чуть и она убежит прочь от этого дома, от отца, от свадьбы, ото всего.

– Гроза! – радостно взвизгнула Ия, когда на глаза попался любимый пес. – Я вырвалась с неволи, Гроза.

Ия вывалилась наружу, утонув в жгучей крапиве. Собака тут же примчалась на помощь, хватая хозяйку за одежду и вытягивая ее из густых зарослей травы.

– Сейчас, обожди, Гроза.

Ия искала письмо. То самое странное письмо, которое не желала выпускать из рук.

– Оно мне надобно. Шибко надобно. Пошли вперед. В путь, за мной.

Ия нашла сверток и бросилась прочь от отчего дома, в сторону бесконечных и массивных гор. Там, за ними, за самим горизонтом, она найдет свое счастье, свою истинную любовь, свое будущее. Пес мчался за ней, не отставая ни на шаг.

Дверь сарая отварилась. Отец вошел внутрь с проржавевшей миской каши в руках, но помещение оказалось пустым. Разбитое окно и кучка под ним мгновенно ответили на все его внутренние вопросы.

– Дрянь! Вот жешь дрянь! – он злобно отшвырнул еду и мгновенно покинул помещение.

Мужчина вошел в дом, отшвырнул к стене вновь избитую жену, достал из шкафа ружье и уверенно направился на поиски пропажи. Та бросилась в глаза сразу. Бегущая невысокая девушка в белой сорочке легкая добыча для охотника со стажем.

– Ия! – громогласно горлопанил отец.

Девушка не слышала его. Поле и ветер свободы на столько радовали, что душа трепетала подобно крыльям тысячи бабочек. Лучи солнца ласкали кожу, даря надежды. Письмо в ладони нежно касалось, будто объятия матушки. Гроза своим задорным лаем и прыжками придавала еще больше сил для побега. Она не чувствовала усталости, только вкус свободы. Запах свежести и…

Порох. Адская боль пронзила ее спину, растекаясь горячим потоком по телу. Малышка упала в траву. Ветер гулом пролетел над головой. Она перевернулась. Взгляд застыл на плывущих мимо облаках. Слеза покатилась по правому виску. Рядом жалобно скулила Гроза. Ее мокрый нос утыкался ей