Мрачные сказки - Фрея Эллинг

– Батюшка, – прошептала со скрипом Ия, когда тучная фигура отца нависла над ней.

– Вот до чего дожила, – спокойно ответил он и бросил взор на пса. – За мной, Гроза.

– Я вольная, – улыбнулась Ия облакам и закрыла веки. – Я жду нашей встречи во снах.

Она крепче сжала письмо в кулачке.

***

Кольский полуостров. 2122 год.

Эмма прилетела в поселок Умбу уже поздней весной, украткой. Как же давно она мечтала вырваться из лап жестокой Америки и снова оказаться на родной земле, в дорогой и горячо любимой России. Нет, это место не было ее домом, но тут девушка могла расслабиться, погрузившись в молчаливое единение с природой. Устроившись в отдельном гостевом домике на берегу Белого моря, молодая брюнетка не отказывала себе в удовольствии целыми днями просиживать с удочкой на рыбалке.

Неделя за неделей пролетали незаметно. Вот уже и лето подоспело скоро отчаливать в шумную и сумасшедшую столицу. Петербург ее не радовал. Город на воде, холодный, ветряный, мрачный. Приезжие видели в нем аристократическую изящность и великую историю. Эмма же терпеть не могла большие города, заграницу, куда ее три года назад увез папа, чтобы спрятать от мамы. Слава Богу, теперь, в восемнадцать, она, наконец, может сама решать, как ей жить.

Красивая и молодая, с амбициями и упорством, она строила большие планы на будущее. Первый курс университета позади. При этом папа не осмелился отдать дочку на растерзание американской системе обучения. Он знал, что это погубит одаренного ребенка, и позаботился о лучшем в Питере медицинском образовании. Эмма поступила, не выходя из своей комнаты в Сент Луисе. Ну да, а зачем далеко бежать, если теперь обучение кругом только домашнее. Нет классов, однокурсников и парт со сменной обувью. Нет возможности закрутить роман и украдкой писать записки друг другу, передавая из рук в руки, чтобы учитель не заметил. Есть только ноутбук, планшеты и комната в квартире.

За мыслями и воспоминаниями Эмма не заметила, как вечер сменила ночь. Яркая золотая луна наполовину скрылась за облаками. Резкий ветер всколыхнул темные локоны. Девушка в недоумении осмотрелась.

– Вот дурочка, замечталась, будто это поможет что-то изменить. Давай, соберись и дуй домой.

Она любила поговорить сама с собой. Ну а с кем еще вести беседы, если жизнь теперь не как у бабушек и прабабушек. Те хоть росли среди сверстников, а сейчас только и остается прозябать рядом с предками до восемнадцати, чтобы потом они официально могли заявить, что без них мы и в дамскую комнату дойти не сможем. Заблудимся.

– Ничего, вон примчалась Бог знает куда. И живая, здоровая, на рыбе свежей. Костер разводить научилась, уху готовить тоже. Не пропадет и наше поколение.

Эмма схватила тоненькими ручонками ведро плещущейся рыбы и побрела к домику. Отдаленный свет фонаря едва дотягивался до мостика, на котором она сидела, поэтому приходилось с прищуром всматриваться в деревянные бруски, чтобы не провалиться.

– Хорошо хоть каблуки не напялила, как в первый раз, – подшучивала над собой, разминая пальцы ног. В удобных черных и массивных кедах.

– Припозднилась ты сегодня, – пробормотал седой мужичок, сидевший в начале моста с удочкой в руках. – Как улов?

– Не плохо. Корюшка, плотвичка и даже семга попалась.

– Счастливая, – широко улыбнулся тот. – До завтра.

– Нет, я в обед улетаю. Прощайте.

– Легкого пути, детка. Заезжай к нам еще.

– Если смогу, дедок, если смогу, – прошептала еле слышно Эмма.

Неспешным шагом, вразвалочку, словно паренек из девяностых, утонченная барышня брела к своему домику. Фонари, что секунду назад не горели, реагировали на ее движения и тут же зажигались, ярко освещая голубыми отливом территорию. Пустынные улицы, и без того тихие даже днем, совсем приуныли, будто уснули, погрузившись в мир сновидений. Эмма приостановилась, чтобы глубоко вдохнуть и передохнуть. Она поставила ведерко рядом, выпрямилась, поправила куртку и взглянула на невероятно звездное небо.

– Как же хочу остаться здесь. Навсегда.

В ухо врезался электронный противный голос: Срочный вызов от абонента Папа.

– Черт, опомнился! – выругалась Эмма и коснулась беспроводного наушника пальцем.

Голос снова взвизгнул: Проведите еще раз, отпечаток не сработал.

– Да чтоб тебя! – нервничала Эмма, снова повторив движение. – Ну, сработало, коза ты безмозглая.

– ЭммА, девАнька, как можнА! – на ломанном русском парировала папина домработница.

– А Софи, прости, это я…

– Не беспАкося, девАнька, у мя срАчные новАсти, милая, – голос Софи звучал обеспокоено. Всхлипы на фоне давали понять, что дело серьезное.

– Что произошло, Софи. Говори.

Эмма почувствовала леденящий холод, словно снежная глыба рухнула ей на голову и накрыла тело от макушки до пят.

– Да, это ж. Не знаю, каки скАзать…

– Софи, я взрослая, выдержу, говори и не тяни.

– Папулек, он. Его мерседес пал с моста…

Эмма ничего не отвечала. Голос домработницы тараторил с акцентом, объясняя, где и как произошло происшествие, и что отца больше нет в живых. Она сочувствовала девушке и плакала, скрипя носом, то и дело сморкаясь, что не пристало делать американцам.

– Как жалюсь, девАнька, как страшЕно. Чяво ишь жешь дальше…

– Спасибо, Софи.

Эмма коснулась наушника и побежала домой. Пара метров до порога казались ей вечностью. Все происходило будто в тумане, черном и пугающем дыме, из которого нет выхода. Он засасывал ее целиком, поглощая и растворяя мечты, надежды на будущее. Папа. Его больше нет. Он ведь даже не знал, что она уехала, что нагло сбежала из дома, оставив на его рабочем столе гневное письмо с обвинениями. А как она проводила его в командировку несколько месяцев назад. Боже, сколько наговорила дурного, обидела ни за что, ни про что. Она цинично кидала в его лицо оскорбления и до этого момента ни разу не извинилась, не позвонила, не раскаялась.

Эмма застыла у двери на пороге домика. Сенсорный замок не срабатывал на отпечаток пальца. Руки тряслись. Они стали смертельно холодными.

– Ну же, давай открывайся…

Она дыхнула на палец и вновь преложила к сенсору. Послышался щелчок, дверь приоткрылась. Девушка вбежала внутрь. Огромная кровать, идеально заправленная, освещалась экраном тонкого ноутбука. Эмма подлетела к нему и нажала на сенсорную кнопку Enter.

– Одно новое сообщение от абонента Мама, – сообщил электронный голос почтового ящика.

Девушка коснулась экрана и появилось письмо:

Дорогая моя, любимая, единственная. Боже, как же скучаю по тебе, родная. Это не выносимо. Ты там, так далеко и так давно. Я больше не могу. Не могу так жить. Прости меня, дочка, что не смогла уберечь от него. Что позволила забрать тебя. Нет, не прощай, я не заслуживаю этого.

Выход только один.

Встретимся в другой жизни, милая. Помни, я любила тебя больше всего на свете.

– Нет. Черт, нет. Как вы можете. Как вы…

Эмма отбросила ноутбук на пол резким движением и скатилась на пол.

– Аааааа! – надрывалась девушка во весь голос. – За что вы так со мной. Аааааа. Вернитесь. Умоляю.

Эмма рыдала, теряя голос и рассудок. Ее руки стучали по кровати, касались волос, дергая их до боли, и снова сползали на кровать. Слезы не желали проявляться, но так хотелось плакать. Злость, ярость, ненависть бурей вспыхнули внутри. Теперь она не жалела папу, не переживала за смерть мамы. Ею овладело невероятное, неугомонное чувство отвращения. Они бросили ее, бросили собственную дочь, пошли на поводу у смерти, отправились на покой, забыв о собственном ребенке. Она совсем одна во всем мире. Некуда идти, некуда бежать, не с кем поплакать. Все напрасно. Ее красивая внешность, выразительные папины глаза и улыбка. Шикарные черные волосы от мамы. Отточенная фигура на зависть всем девчонкам. Невероятный интеллект неизвестно от кого. Только утром у нее было все: свобода, деньги, планы и амбиции. Теперь все это скатилось в бездну.

– Идиоты! – Эмма поднялась с пола, схватила с тумбочки резинку для волос и заплела косичку. – Уроды! – она откинула наушник на кровать и направилась на выход. – Я не оставлю вас в покое. Не дам вам бросить меня. Не позволю уйти одним.

Эмма помчалась к мосту. Ноги несли ее так быстро, что не заметила, как вернулась на место, где час назад сидел