Системный рыбак 4 - Сергей Шиленко

Я моргнул.

Чего? Небесный… Огородник?

Мне точно это не послышалось? Для верности я прочистил ухо и стал слушать еще внимательнее.

— Приставка «Небесный» в титуле, — все также серьёзно продолжал глава региона. — Означает, что практик достиг вершины культивации нашего мира. Это существо такой мощи, что способно в одиночку менять ландшафт и уничтожать целые регионы. Следующим шагом на пути Небесного Огородника было Вознесение в высший мир.

Нет, мне точно не послышалось, он снова произнес это звучащее по тупому имя. И сдается мне, что оно намекает, что его путь культивации связан с одноименным ремеслом.

Ведь если был Небесный Рыболов, то почему бы не существовать и Небесному Огороднику? Хм… Может тогда где-то есть и Небесный Алхимик. Хм…

Какие ещё могущественные ремесленники могли существовать? Небесный Пастух, Самогонщик или вообще Грибник⁈

Перед глазами невольно возник образ древнего старца с просветлённым лицом, который выращивает мухоморы размером с дом. На первый взгляд это звучало как полный бред, но, если вдуматься, в этом всём был свой скрытый смысл.

Культивация через упорный труд и мастерство, отточенное до совершенства. В конце концов, разве мой собственный путь не строится точно так же?

Рональд тем временем продолжал рассказывать легенду. Он говорил, что несмотря на чудовищную силу, Небесный Огородник не был демоническим практиком. Он не убивал, не порабощал, не требовал служения для собственной выгоды. Увидев, насколько жалким было положение местных жителей, он решил помочь им перед своим Вознесением, оставить своё Наследие.

Одним ударом кулака он расколол землю, образовав глубокую впадину, которую тут же заполнили подземные воды. В самый центр этого рукотворного озера он осторожно опустил семя Персикового Древа, позволив его корням проникнуть в духовные жилы земли. Прошло пять лет, и на могучих ветвях дерева, напитанного силой недр, наконец, созрели первые плоды.

Люди, которые их нашли и съели, пробудили звёзды таланта. Их культивация ускорилась, потенциал вырос от жалких начальных уровней якобы до настоящих высот, а именно до следующей ступени после Закалки тела. И у местных практиков появился шанс сравняться с соседями.

Да, дерево не давало много звёзд, но ставшая более высокая культивация родителей влияла на их детей. Дети рожденные у более высокоуровневых практиков как правило рождались с более сильным талантом к культивации. То есть один плод Древа талантов оказывал влияние на целую вереницу поколений.

Когда Рональд перешёл к следующей части истории, его голос внезапно стал жёстче.

Плоды древа оказались слишком лакомым куском. Люди начали драться за них. Сначала происходили отдельные стычки, потом они перешли к полноценным войнам. Кровь лилась годами, дикие культиваторы истребляли друг друга, а некоторые безумцы в пылу сражений едва не повредили само древо.

В конце концов тринадцать сильнейших семей объединились. Они подавили хаос, установили порядок и построили эту стеклянную пирамиду, спрятав древо от посторонних глаз.

И стали его хранителями.

— … в награду за охрану древа и сохранение порядка, — голос Рональда стал торжественнее. — само древо одаряет нас своими плодами. Благодаря им практики наших семей смогли прорваться на вторую ступень культивации. Благодаря им мы получаем возможность пробуждать силу родословных, чтобы ещё лучше нести службу по охране наследия нашего благодетеля. Чтобы оно не попало в дурные руки.

Я смотрел, как главы семей кивают. И тут начал подозревать, что не только Рональд среди присутствующих здесь достиг второй ступени. Маргарет Флоренс, да и другие главы тоже выглядели намного могущественнее чем практики на закалке тела.

Некоторые из старшего поколения прикрыли глаза, словно вспоминая истории, которые передавались из уст в уста поколениями.

Молодые практики смотрели на древо с благоговением. Их лица светились гордостью, и осознанием причастности к чему-то великому. Они стояли здесь благодаря тому, что их предки рискнули и победили.

Красивая картина. Почти трогательная, вот только вместо слёз меня от неё подташнивало. Даже слепой бы не поверил, что эти скромные стражи только лишь ради благородных побуждений спрятали Древо талантов от остального мира.

Рядом послышалось тихое ворчание.

— … благородная миссия, как же, — пробормотала Маргарет Флоренс, и в её голосе звучал скепсис. — Присвоили все плоды себе и прикрылись красивыми словами. Здесь-то, где нет посторонних ушей, можно было бы называть вещи своими именами.

Я скосил взгляд на старуху. Она стояла с сосредоточенным выражением лица, но в уголках её губ пряталась горькая усмешка.

Надо же, хоть кто-то из присутствующих обладал здоровым цинизмом.

— Матушка, — укоризненно прошипела тётя Клара. — Не при молодых.

— Ах, оставь, — отмахнулась старуха. — Они не глупее нас были в их возрасте.

Клара поджала губы, но спорить не стала. Вместо этого выпрямилась и гордо вскинула подбородок.

— Пусть даже и так, — сказала она с вызовом, — но сегодня мой сын покажет всем, что такое настоящий достойный практик.

— Согласен, Эдвард готовился четыре года ради этого момента, — поддержал её мужчина с закрученными усами. — Он обязательно покажет хороший результат.

Я проследил за их взглядами.

Рядом стоял молодой парень с квадратной челюстью, которого я заприметил ещё в павильоне. Эдвард Флоренс. Он приосанился, выпятив грудь, и буквально сиял от возложенных на него надежд. Еще чуть-чуть, и от него пойдёт свечение, как от лампочки.

— Бабушка, родители, родственники, я не подведу имя нашей семьи, — произнёс он негромко, но так, чтобы слышали все окружающие.

Амелия рядом со мной едва слышно хмыкнула. Интересно, что она думает о своём кузене и его шансах.

На лодке посреди водоёма Рональд тем временем завершал свою речь. Его взгляд медленно обошёл все балконы, задержавшись на каждой группе.

— Древо приносит плоды лишь раз в пять лет, — произнёс он. — И сегодня оно снова предоставит этот шанс достойным наследникам.

Рональд замолчал, а над водоёмом повисла тяжёлая тишина ожидания.

А через несколько секунд под водой что-то изменилось.

Сначала я даже не понял, что именно. Просто почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, словно перед грозой.

Перегнулся через перила, вглядываясь в глубину водоёма.

Цветы на ветвях персикового дерева начали увядать. Нежно-розовые лепестки темнели прямо на глазах, сворачивались и опадали, медленно кружась в толще воды. За несколько секунд крона, ещё минуту назад похожая на облако сакуры, превратилась в сплетение голых веток.

Но на месте каждого упавшего цветка проступала крошечная завязь. Размером с горошину, бледно-зелёная.

Она набухала с такой скоростью, словно кто-то включил ускоренную перемотку. Пять секунд, и завязь стала размером с фалангу пальца. Ещё десять, и