Системный рыбак 4 - Сергей Шиленко

она раздулась до размера куриного яйца. Кожица светлела, наливалась золотом, и под ней начинало пульсировать что-то яркое.

Я прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Внутри каждого плода горела точка света. Маленькая, едва заметная, но отчётливо различимая даже сквозь толщу воды. Она мерцала в такт с пульсацией кожицы, и от этого плоды казались живыми, дышащими.

Звёзды.

Похоже, это и были звёзды таланта, о которых упоминал Рональд и которые по словам Игнис напрочь отсутствуют у меня.

Духовная энергия вокруг сгущалась, превращая воздух в густой кисель, от которого каждый вдох давался с заметным усилием. Давление на кожу нарастало, а мои пальцы, сжимающие перила, побелели от напряжения.

Первый плод оторвался от ветки.

Он медленно всплывал, оставляя за собой золотистый шлейф, похожий на след кометы в ночном небе. Размером уже с кулак, налитый тёплым светом, он выглядел как что-то неземное. Что-то, чему не место в обычном мире.

За ним последовал второй. Третий. Четвёртый.

Плоды всплывали один за другим, отрывались от ветвей и устремлялись вверх, к поверхности озерной глади. Золотистые шлейфы переплетались, создавая причудливый узор, похожий на корни перевёрнутого дерева.

Где-то на соседнем балконе раздались восторженные возгласы. Кто-то из молодёжи не сдержался и выкрикнул что-то восхищённое. Его быстро одёрнули, но радостный гомон уже распространялся по всем балконам.

Те, кто постарше, реагировали сдержаннее. Одобрительные кивки, довольные полуулыбки, переглядывания между собой. Всё чинно, благородно, как подобает людям их положения.

Но чем больше плодов всплывало, тем заметнее менялись их лица.

Улыбки оставались, вот только теперь в них проступало что-то странное. Какое-то перекошенное удивление, граничащее с недоверием. Брови ползли вверх, глаза расширялись, челюсти отвисали всё ниже.

Даже Рональд на своей лодке посреди водоёма сбился с привычной невозмутимости. Его голова медленно поворачивалась, отслеживая поднимающиеся плоды, и выражение на его лице говорило красноречивее любых слов.

Вскоре вся поверхность водоёма покрылась золотистыми персиками. Они покачивались на воде как светящиеся поплавки, а их сияние отражалось от стеклянных граней пирамиды, рассыпаясь радужными бликами по всему пространству.

Я сбился со счета где-то после восьмидесяти, но было очевидно, что их гораздо больше сотни.

Под куполом пирамиды стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь плеском воды о борта лодки да едва слышным потрескиванием энергии, разлитой в воздухе.

Это выглядело странно.

— Почему все молчат? — уточнил у Амелии вполголоса. — Что-то не так?

Она пожала плечами, и в её глазах читалось такое же непонимание.

— Понятия не имею, я же сама здесь впервые.

Ясность внесла Маргарет.

— Обычно свободных плодов бывает около двадцати, — произнесла старуха, и её голос звучал так, будто она сама не верила своим глазам. — Тридцать в особо урожайные годы. Это считалось великой удачей, потому что улучшить врождённый талант для обычного практика почти невозможно без подобных редкостей.

Она умолкла, глядя на море золотистых огней внизу.

— Но сейчас их в пять раз больше. За все девяносто пять лет моей жизни я ни разу не видела подобного урожая.

Её слова подтвердил Рональд, который наконец отошёл от шока.

— Небывалое благословение! Господа, Древо одарило нас щедрее, чем когда-либо прежде. Воистину, это знаменательный год для всех пятнадцати семей.

Гул голосов прокатился по балконам: одни перешёптывались, другие качали головами, а третьи бросали на соседей взгляды, полные плохо скрываемой зависти. Всё это напоминало мне о политике. Даже когда с неба падает манна небесная, люди прежде всего думают о том, как себе побольше урвать кусок.

— Приступим к сбору, — Рональд взмахнул рукой, и плоды послушно сорвались с воды.

Золотистые плоды один за другим отрывались от водной глади, поднимаясь в воздух и выстраиваясь в безупречно ровную сферу вокруг главы региона. Они мерцали мягким светом, который ложился на лицо Рональда, придавая ему видимость божественной сущности из древних мифов.

Когда последний плод занял своё место в парящей сфере, на берегу появились слуги в строгих ливреях. Они несли четырнадцать одинаковых шкатулок из тёмного дерева и один большой ларец, инкрустированный драгоценными камнями.

Рональд причалил к берегу. Плавным движением руки он направил примерно половину плодов в сторону шкатулок, и те послушно разлетелись, распределяясь поровну между четырнадцатью ёмкостями. Крышки захлопнулись, и слуги тут же понесли шкатулки к балконам, передавая их главам семей.

Я проследил, как одна из шкатулок оказалась в руках Маргарет Флоренс. Старуха приняла её деловито, с лёгким удовлетворением, но без лишних эмоций.

А вот вторая половина плодов…

Она осталась парить в воздухе. Рональд взмахнул рукой, и вся эта золотистая масса устремилась в большой ларец, который мгновенно захлопнулся. Щёлкнул замок, блеснули печати.

Ларец так и остался лежать на берегу, не привлекая к себе взглядов других семей.

Хм…

Я нахмурился, внимательно наблюдая за тем, как распределяют урожай. Это казалось странным: я был уверен, что плоды поделят между семьями поровну, но почему-то значительная часть осталась ничейной.

Это запас на чёрный день или для каких-то других нужд?

— Не в курсе куда пойдут те плоды? — спросил у Амелии.

— Снова понятия не имею, — качнула она головой. — Это знают только взрослые.

Хм…

— А теперь, — голос Рональда окреп и стал звонче. — Переходим к следующему этапу празднования.

Он указал рукой на воду, и все взгляды устремились вниз.

Среди голых ветвей персикового дерева, скрытого под водой, всё ещё оставались плоды, около трёх десятков. Они мягко светились золотистым светом, подобно другим, уже оторвавшимся и всплывшим. Но эти оставались на месте, и вместо того, чтобы следовать за остальными, начали преображаться.

Форма плодов вытягивалась. Округлые бока сплющивались, приобретали очертания чего-то знакомого. Секунда, другая, и я аж присвистнул от удивления.

Да ну нафиг, это же были рыбы!

Золотистые персики превращались в гребаных светящихся рыбок. Хвосты, плавники, чешуя, которая переливалась всеми оттенками золота. Размером с ладонь, изящные, словно вырезанная искусным мастером.

Они сорвались с веток и принялись носиться по всему подводному пространству, оставляя за собой мерцающие следы.

Рыбы улучшающие талант. Баста…

— Вы видели общие плоды и то, как они были распределены, — продолжал Рональд. — Плоды дают звёзды таланта, но для кого они будут наиболее полезны? Для юных практиков, которые ещё не успели потратить годы жизни впустую на медленную культивацию.

Он сделал паузу и указал на мечущихся внизу золотых рыбок, уже явно обращаясь к молодежи. Так как старшие и без его разжевываний всё знали.

— То, что осталось под водой, называется Сниперсами. Они являются самыми ценными из всех плодов, потому что помимо улучшения таланта