Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

d) саперы — один батальон.

Вся польская армия насчитывала в общей сложности 28 батальонов пехоты по 850 штыков в каждом, 38 эскадронов кавалерии по 150 сабель, саперный батальон (850 солдат) — в общей сложности 23 800 штыков, 6840 сабель, 106 орудий.

Как и везде при описании этой войны, мы говорим о штатной численности подразделений, поскольку реальное количество солдат не всегда можно в точности установить — в особенности в случае поляков из-за наличия многочисленных вольных стрелков и партизан, которые в дальнейшем составили значительную часть польской армии.

Многие из вышеперечисленных польских соединений размещались в самой Варшаве: гвардейские конные егеря, гвардейские гренадеры, 4-й пехотный полк, гренадерские роты всех остальных пехотных полков, а также саперный батальон — в общей сложности 5 батальонов, 4 эскадрона, 22 роты (8925 штыков и 720 сабель).

Из русских войск в Варшаве размещались только 4 батальона и 12 эскадронов, составлявших гвардию великого князя Константина Павловича. Артиллерия этой группировки находилась за пределами Варшавы — в Горе на Висле и в Скирневицах. Русская группировка в Варшаве насчитывала около четырех тысяч штыков и 2200 сабель.

Великий князь Константин неизменно относился к польской армии с большим расположением. Он обеспечил ей высокий уровень подготовки, придавал большое значение индивидуальному обучению солдат, и в итоге польские подразделения значительно превосходили русских в сфере умелого использования условий местности и огневого боя.

Восстание вспыхнуло в Варшаве вечером 29 ноября 1830 года. План заговорщиков заключался в том, чтобы умертвить великого князя Константина, разоружить русские подразделения, захватить арсенал и тем самым одним ударом взять власть в свои руки. Выполнить эту программу не удалось — частью из-за нерешительности заговорщиков, частью потому, что не все польские части пожелали нарушить присягу. Масса недовольной молодежи устроила мятеж; у них у всех не хватало опыта, у многих знаний и даже характера. Если бы великий князь не потерял голову, если бы он энергично использовал той ноябрьской ночью свои прекрасные русские подразделения и оставшихся верными ему поляков, то скорее всего ему удалось бы подавить восстание в зародыше. Однако великий князь практически не использовал в бою русские части, а отошел вместе с ними и фактически отказался от попыток справиться с мятежом.

Вся безнадежность восстания стала очевидной уже в момент его начала. Восставшие не смогли создать сильного и общепризнанного правительства. Более опытных и мудрых поляков отпугнула необузданность повстанцев, старые польские офицеры считали безумием начинать борьбу против русского колосса, не имея уверенности в иностранной поддержке.

Единственным человеком, пользовавшимся доверием всей Польши и в особенности польской армии, был генерал Хлопицкий. Уже достигший 60-летнего возраста, но крепкий и закаленный в боях, хладнокровный и бесстрашный, он являлся выдающимся военачальником. Скука мирной службы была ему не по душе; когда однажды во время вахтпарада великий князь Константин сделал ему замечание из-за солдата, одетого не по уставу, Хлопицкий немедленно подал в отставку и остался при своем решении, несмотря на попытки великого князя всеми возможными способами примириться с заслуженным генералом. Хлопицкий являлся солдатом до мозга костей, он был невысокого мнения о деятельности революционной польской молодежи, достаточно долго служил под началом Наполеона и знал цену искусной, хорошо обученной армии. В возможность успешной борьбы против России он не верил.

Этот человек сам вызвался быть диктатором. Многие польские генералы и старшие офицеры, а также влиятельные немолодые дворяне разделяли его взгляды. Их замысел заключался в том, чтобы как можно скорее заключить с российским императором выгодный мир, обеспечив польской конституции более прочную основу, чем ранее, и освободив Польшу от присутствия русских войск. Хлопицкий стал в известном смысле воплощением этой партии, включавшей в себя, однако, весьма разнородные течения; она хотела подчинить себе все мятежные элементы и поддерживать порядок и спокойствие. Она не думала о том, чтобы завоевывать Литву, Волынь или Украину, она вообще не хотела сильно злить российского императора и надеялась договориться с ним. При этом она была готова храбро сражаться, если схватка станет неизбежной, однако лишь во имя чести и лишь силами кадровых частей, а не восставшей толпы, к которой испытывала глубочайшее презрение.

Могущественной аристократической партии противостояли демократы, желавшие освободить всю Польшу до самых крайних когда-либо достигавшихся ею пределов. Эти люди позволяли фантазиям руководить собой. Лидером демократов был Лелевель; их основу составляла молодежь, лишенная всякого опыта. Большая их часть была готова идти на любые жертвы, однако у них отсутствовала способность превращать свой пламенный патриотизм в практические дела.

В Польше не нашлось человека, который смог бы примирить резкую вражду обеих партий и принудить их к послушанию. Именно поэтому печальный конец польского восстания являлся предсказуемым с самого начала. В действительности нельзя было надеяться на то, что Россия согласится на идеи Хлопицкого. Если поляки не желали безоговорочно подчиниться, им следовало готовиться к войне до последней капли крови, увеличив войско до максимально возможного размера. Однако и этого было бы недостаточно, если бы не нашлось командиров, уверенных в возможности победы и сражавшихся не только ради чести. В первую очередь, однако, следовало создать центральное правительство, перед которым склонилась бы вся Польша; правительство, которое сочетало бы в себе мудрую предусмотрительность, безоглядную энергию и практический организационный талант.

Ничего этого не произошло, и Польше суждено было погибнуть. Поляки создали целый ряд органов, призванных контролировать друг друга, но народ не доверял полностью ни одному из них. В результате с самого начала возникла неизбежная путаница. Хлопицкий вскоре сложил с себя диктаторские полномочия, и было создано правительство во главе с князем Адамом Чарторыйским в качестве президента. Главнокомандующим армии был назначен князь Радзивилл — весьма уважаемый аристократ, совершенно неспособный командовать войском.

Итак, восстание началось в весьма неблагоприятных условиях. Для усиления войска было сделано следующее. В целях укрепления линейных подразделений были призваны старые солдаты — однако не в полном объеме, а лишь те, кто явился добровольно. Из этих солдат сформировали третьи и четвертые батальоны пехотных полков, пятые и шестые эскадроны кавалерийских. Поскольку старых и опытных солдат не хватало, в четвертые батальоны пришлось сразу же зачислить 14 600 рекрутов. Предположительно сразу же позаботились о создании запасных частей. В процессе была допущена большая ошибка: «старые» батальоны пехотных полков оставили нетронутыми, сформировав третьи батальоны исключительно из «ветеранов», а четвертые — из смеси «ветеранов» и рекрутов. В результате получалось, что в каждом полку два батальона были великолепны, третий хорош, четвертый уже довольно посредственный. Создание пятых и шестых эскадронов кавалерийских полков было