Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

На левом крыле русских Крейц наступал по назначенному ему маршруту, без боя занял Люблин и уже 12 февраля вышел к Пулавам и начал подготовку к наведению переправ.

Гейсмар вышел через Радзынь к Лукуву, где остановился, поскольку кавалерийская дивизия Сухоржевского выбила подразделение полковника Анрепа из Седльце. Только 13 февраля он двинулся в Серочин, где получил известие о приближении вражеского корпуса. Польскому генералу Дверницкому 10 февраля был отдан приказ переправиться через Вислу у Мнишева. 12 февраля он сосредоточил у Желехува три батальона, 17 эскадронов и шесть орудий. Пехоту составляли три четвертых батальона, кавалерию — 16 пятых и шестых эскадронов и эскадрон кракузов (конница воеводств). Дверницкий решил застигнуть генерала Гейсмара врасплох. Боковыми дорогами он выдвинул свои силы к Сточеку и утром 14 февраля начал развертывать их перед городом.

Гейсмар оставил одну бригаду своей кавалерийской дивизии у Серочина и двинулся на Сточек только со второй бригадой и десятью орудиями. Вероятно, при нем было еще несколько казачьих сотен, так что в его распоряжении находилось около 2300 кавалеристов. Дверницкий мог противопоставить им 2550 штыков и столько же сабель; поляки имели ощутимое превосходство. Вдобавок Гейсмар неудачно разделил свои и без того слабые силы на две колонны, двигавшиеся по двум дорогам разной протяженности, в связи с чем на их одновременное прибытие рассчитывать не приходилось. Дверницкий умело использовал эту ошибку русских, отбросил одно за другим оба вражеских подразделения и нанес им настолько ощутимое поражение, что русская кавалерия бежала в дикой панике. По сведениям самих русских, их потери составили 6 офицеров, 286 нижних чинов и 8 орудий, в то время как поляки предположительно лишились лишь ста человек. Неудача вынудила Гейсмара отойти на Седльце, в то время как Дверницкий был отозван на другой берег Вислы для противодействия генералу Крейцу, переправившемуся через реку у Пулавы 13 февраля.

Бой у Сточека стал первым серьезным столкновением в этой войне. Блистательная, необузданная, яростная атака польской кавалерии произвела большое впечатление на врага и подняла доверие поляков к себе. Этот первый бой также наглядно демонстрирует особенности театра боевых действий, события на котором регулярно разворачивались в теснинах. Та сторона, которая смогла выстроить свои боевые порядки перед подобным дефиле, естественным образом имеет преимущество, поскольку способна обрушиться на противника всеми силами, в то время как другая сторона вынуждена с трудом выбираться из теснины, чтобы осуществить развертывание.

Здесь мы должны обратиться к главной армии русских. Для дальнейшего наступления на Варшаву в ее распоряжении имелись следующие дороги: 1) шоссе Седльце — Калушин — Миньск — Варшава, 2) дорога Лив — Добре — Станиславув — Окунев — Варшава. Их связывали между собой дороги Седльце — Суха — Зимнавода — Станиславув и Калушин — Якубув — Станиславув.

Все эти дороги проходили в основном через леса и болота. Имелись, конечно, и открытые участки, которые могли использоваться для контрударов по наступающему противнику. Леса не особенно велики, но образуют сложные препятствия без поперечных дорог, по которым могли бы двигаться кавалерия и артиллерия. Русские колонны в результате были способны оказывать друг другу лишь весьма ограниченную поддержку. Кроме того, в описываемом районе берет свое начало множество левых притоков Буга, которые текут по практически ровной местности и поэтому сильно заболачивают ее. Русские в результате оказались в неприятной ситуации, когда они были не в состоянии использовать свое значительное превосходство в кавалерии и артиллерии.

Приказы Дибича устанавливали корпусу Розена маршрут через Лив и Добре, корпусу Палена — по шоссе Седльце — Варшава. Однако второй из названных корпусов, чтобы выйти к шоссе, должен был сначала добраться от Лива до Калушина. Связь между обоими корпусами должна была обеспечивать литовская гренадерская бригада (6 батальонов) на дороге Седльце — Станиславув, куда ей предстояло выйти по дороге Лив — Калушин. Все резервы были направлены на шоссе.

Известие о блистательной победе при Сто-чеке вдохновило польских генералов. Как известно, поляки очень похожи на французов: их легко воодушевляет успех и ввергает в уныние неудача. Дверницкий мгновенно стал героем польского народа; буря национального воодушевления поднялась, и даже весьма осторожное польское командование стало проявлять больше энергии.

Ночью на 15 февраля Скшинецкий предпринял разведку боем в направлении Лива, опрокинул форпосты корпуса Розена и обнаружил присутствие крупных сил русских на Ливеце. Более точной информации о противнике добыть не удалось. Поляки решили оказать наступающим серьезное сопротивление.

Силами 12 батальонов, 6 эскадронов и 20 орудий Скшинецкий занял позицию перед Добре. Он рассредоточил свою группировку, обеспечив прикрытие тыла и флангов, и непосредственно у Добре находились лишь 8 батальонов, 4 эскадрона и 8 орудий. На эту позицию наступал корпус Розена, сильно ослабленный откомандированием многочисленных подразделений; в нем теперь насчитывалось лишь 18 батальонов, 6 эскадронов, некоторое количество казаков и около 50 орудий. Солдаты могли наступать только по единственной лесной дороге, развертывание им приходилось осуществлять под сосредоточенным огнем противника. Полякам представилась великолепная возможность нанести контрудар, который мог закончиться поражением корпуса Розена. Однако Скшинецкий не увидел этого шанса и вместо того, чтобы нанести удар всеми силами, рассредоточил их. Тем не менее, он энергично вел арьергардный бой, на протяжении пяти часов мешал развертыванию русских и отошел в полном порядке только тогда, когда превосходство сил противника стало подавляющим. Русским не удалось всерьез помешать его отходу.

В этом бою русские потеряли 16 офицеров и 739 нижних чинов убитыми и ранеными. Число пропавших без вести не сообщается, общие потери, вероятно, составили около тысячи человек. Польские потери оказались примерно вдвое меньше.

Бой у Добре еще больше усилил уверенность поляков в себе. Они с честью выдержали схватку со своими прежними учителями и, вероятно, сумели бы даже одержать новую победу, если бы Скшинецкий не оказался слишком осторожен и смело атаковал вместо того, чтобы ограничиться обороной.

Во время этого боя пехотная дивизия Жимирского, усиленная кавалерийской дивизией Сухоржевского, мешала продвижению корпуса Палена по шоссе Седльце — Варшава. Жимирский отправил батальон с тремя эскадронами в Зимнаводу, чтобы прикрыть дорогу Седльце — Станиславув, и в полном порядке отошел к Миньску. Поскольку Скшинецкий отступил к Окуневу, Жимирскому также пришлось продолжить отход. После боя у Добре Скшинецкий решил, что главные силы русских наступают не по шоссе (как это было в действительности), а по дороге Лим — Станиславув.

Пронжинский, прекрасно умевший видеть счастливые возможности, смог добиться принятия своего плана: заманить правую колонну русских (т. е. Розена) в засаду у Окунева.

Скшинецкого сменили шесть батальонов дивизии Цембека вместе