Нахимовец. Том 3 - Сергей Шиленко

Ненавязчивый советский сервис. Пирожок с ливером. Пирожок с повидлом. Граненый стакан с горячим чаем. Салфетки, нарезанные треугольничками. А за стойкой — хмурая продавщица.

Просто. Дешево. Но вкусно!

— Да не… — отпивая обжигающий чай, поспешил я успокоить напарника. Размешал в стакане сахар и добродушно продолжил: — Не похож. Спасибо, что впрягся. А ремень-то как ты быстро на руку намотал! Опыт чувствуется…

— А то! — хмыкнул Никита. — Я ж в Купчино живу. На улице Гашека. У нас там такие баталии порой разыгрывались!

— Двор на двор, что ль? — удивился я. — Ни фига себе у вас там замесы! Не, у нас на «Ваське» тоже, конечно, такое было. Но чтоб ремнями…

Я, выросший в самой обычной семье и учившийся в самой обычной школе, и впрямь к своим шестнадцати годам уже имел кое-какой опыт уличных драк. Правда, наши походы в соседний двор для того, чтобы выяснить, кто по-настоящему не прав, больше носили характер ребячества. В основном эти «драки» заканчивались просто ором: «Вы — бараны! — нет! Вы — козлы!». А потом те, кто считал, что одержал победу, с улюлюканьем и свистом возвращались в свой двор.

И дальше жизнь текла своим чередом. Причем те, кто накануне выяснял отношения, могли уже на следующий день вполне мирно общаться в школе.

А у купчинских все, видать, намного серьезнее!

— Нет, — пояснил Никита, дожевав свой пирожок с ливером. — Не двор на двор. Просто у нас там шобла одна была.

— Какая еще шобла? — живо спросил я.

— Ну вроде вот этой, с которой мы встретились, — пояснил Углов. — Любили собраться и к малым поприставать. Закурить, копейки, семечки… ну сам знаешь. Так вот мы с пацанами их метелили будь здоров! И ремнями, и палками. Они потом вообще куда-то самоликвидировались. И больше у нас на районе не появлялись.

— Сурово, но справедливо! — одобрительно хмыкнул я, беря уже третий по счету пирожок с ливером. Благо финансы, заработанные сегодня на таскании ящиков, позволяли наесться от пуза. — Только, боюсь, в случае с «козыревской» шоблой отметелить ремнем не поможет… Эта рыбка покрупнее твоей купчинской шоблы будет.

— Да! — воскликнул Никита. — Как раз хотел спросить тебя, «Молот»! А что это за субчики-то были? Особенно тот, который с глазами, как у рыбы. Колоритный персонаж…

— Да никакой он не колоритный персонаж! — поспешил заметить я. — Так, мелкая сошка. Кстати, его так и кличут — «Рыбой». Главный у них — тот, второй… Генка «Козырь».

— Ясно! — кивнул нахимовец. — Стало быть, эти двое тоже копейки-семечки у прохожих стреляют…

— Да нет, Никитос! — покачал я головой. — Тут, пожалуй, дело посерьезнее будет, чем закурить и копейки с семечками. Они давно уже на крупную «рыбу» перешли. Сумки, кошельки тырят. Сережки могут запросто у девчонок из ушей выдернуть. И кое-чего покрупнее. И вовсе их там не двое.

— А сколько? — нахмурился Никита.

— Пятеро было! — пояснил я.

— Почему «было»?

— Потому что сегодня — минус один! — коротко ответил я, решив не вдаваться в подробности. Все равно Никита мало что понял из моей сегодняшней перепалки с гопниками. — Осталось четверо. «Козырь», «Рыба», «Дятел» и «Конь».

— Вот хохма-то! — загоготал во всю глотку нахимовец. — «Козырь», «Рыба», «Дятел» и «Конь». Можно басню сочинять!

— Да смешного тут мало, — заметил я. — Они у Костиковой Маши на днях сумочку стрельнуть хотели.

— Маши? — поднял брови Никита.

— Маши, Маши… — кивнул я. — Той самой, которой ты после торжественного построения в сентябре глазки строил. Зубарев еще тогда на тебя зверем смотрел. Неужто не помнишь?

Углов смутился. Запамятовал, наверное… Еще бы! Столько девушек… Голова кругом!

— Слушай, Никитос! — я решил сменить тему. — Я вообще-то давно хотел у тебя кое-что выяснить. Давай так: если хочешь, можешь прямо сейчас мне все вывалить.

— Про что вывалить? — насторожился новоиспеченный приятель.

Думаю, после сегодняшней истории с гопниками я имел полное право считать его таковым.

— Про тебя и про Вику! — прямо сказал я, решив больше не ходить вокруг да около. — И я на тебя не давлю. Хочешь — валяй, рассказывай. Хочешь — можем дальше потрещать про «Козыря» или про что-нибудь другое. Гарантирую: дальше здешней пирожковой наш разговор не уйдет! Ну? Будешь вещать?

Никита потупился. Несколько секунд он молчал, разглядывая чаинки на дне своего стакана. А потом, откашлявшись, будто нехотя начал:

— Короче… В общем, там уже все давно тянется…

— Ясно! — кивнул я, когда нахимовец Углов закончил свой рассказ. — Значит, ты с этой красавицей познакомился, когда она еще с Темой Угольским гуляла…

— Вроде того… — не стал отнекиваться парень. — В «Петровиче» мы с ней встретились, в очереди… Я тогда, помню, за коржиками стоял…

— И ты у нее телефончик стрельнул?

— Получается, так! — признался Никита. — Я попросил. Она помялась чуток, правда, но потом дала номерок.

Еще б не дала! Наверняка смазливый плечистый второкурсник мигом, заметив сногсшибательную красотку, мигом включил все свое обаяние.

— А тебя, Никитос, ничего тогда не смутило? — напрямик спросил я. — Никакая мысль в голову не пришла?

— А что меня должно было смутить? — удивился нахимовец Углов.

— Даже не знаю… Хотя бы то, что девчонка, будучи в отношениях, телефон свой раздает направо и налево. По-моему, это уже звоночек, что и в отношениях с тобой она будет поступать так же.

— Да я как-то не подумал тогда об этом, — растерянно пробормотал Никита. — Я вообще тогда ни о чем не думал. Понравилась девочка — взял телефон. Думал, удачу за хвост поймал…

И неожиданно признался:

— А оно вон как вышло! Раньше-то за мной бегали. А теперь и мне побегать пришлось.

— Ясен пень! — усмехнулся я. — Наступил на свои же грабли…

— Да ничего там такого не было! — точно школяр перед учителем, начал оправдываться Углов. — Так, созванивались, болтали о том о сем. Вика и на бал-то со мной пошла только после того, как я ее раз десять пригласил! И потом, они с Темой к тому моменту уже разбежались!

— Да что ты оправдываешься-то? — я, вытерев губы салфеткой, невозмутимо пожал плечами. — Я тебе не