Любовь без памяти - Олли Серж

докажи это, черт возьми! — Она остервенело бьет меня ладошками по плечам.

Ее грудь с торчащими вверх от прохлады сосочками сжигает мои предохранители к чертям собачьим! Как сдержаться? Я, блять, помню, какая сладкая эта девочка на вкус! Я помню, как она кричит и как кончает!

— Люба… — тяну со стоном, чувствуя, как от головы начинает отливать кровь, делая меня голодным, инстинктивным животным. — Я боюсь, что ты об этом пожалеешь, но я больше не могу!

Со всей скопившейся страстью я сметаю свою женщину и только успеваю положить под ее голову ладони, чтобы она не ударилась затылком о пол.

Рву с себя одежду, чтобы чувствовать происходящее кожа к коже. Впиваюсь в губы Любы и спускаюсь поцелуями ниже: на плечи, грудь, мягкий живот…

Это мое! Все мое! В этом моменте и сдохнуть от тахикардии не страшно.

Расстегиваю ей джинсы и ложусь щекой на треугольник трусиков.

Пиздец, я сейчас кончу просто от предвкушения. Как дать ей ласку? Какую-то прелюдию, если ничерта не соображаю? Как она сейчас любит?

Но Люба сама решает этот вопрос. Чуть оттолкнув мои плечи и виляя бедрами, она стягивает с себя штаны.

— Нет, на полу… — щелкает в моей голове секунда адекватности.

Не отрываясь друг от друга в поцелуе, мы падаем с Любой на кровать. Ооо! Как же я люблю целовать эту женщину! И вот так… ловить общую страсть, волну — это всегда было нашим.

Дергаю вниз ширинку…

— Просто возьми меня уже, мужчина, — шепчет Люба.

Я с маниакальным удовольствием рву на ней трусики. Она так любит. Сразу становится мокрой. И сейчас, стоит мне только коснуться головкой члена цели, как я понимаю, что моей женщине по-прежнему не нужны вот эти все сложности и красивые игры. Она хочет и отдается. Как первый раз со мной. И вся моя. Будто не было десяти лет!

И вот, смотря ей в глаза, я делаю это… вхожу в нее. Теряя себя, дыхание, точку реальности происходящего…

Блять… Как же это хорошо…

— Дема, Дема, — жадно прижимается ко мне бедрами Люба. — Ещё, я хочу ещё, я соскучилась! Не останавливайся, черт возьми!

— А как я соскучился, женщина, — усмехаюсь и ускоряюсь, переставая сдерживать и ее и себя.

Заниматься любовью с той самой женщиной о которой грезил половину сознательной жизни — это не просто восторг. Это как будто ты, наконец, напился воды. Начал жить. Заполнил в груди огромную дыру…

Мы будто безумные впиваемся в друг друга и трахаемся до хрипоты и пошлых хлюпающих звуков между телами.

Люба течет, как сучка! Мой член просто проваливается в нее! По самые яйца… Это так щекочет чувство мужской важности, что я практически верю этой женщине, что она никогда никого кроме меня не любила. И когда она «взлетает», задыхаясь от эмоций и дрожа всем телом, я не нахожу причины, чтобы отказать ей в ребенке. Пусть кто-то свыше рассудит, что нам суждено. По крайней мере, ребенок заставит меня бороться за свою семью. За женщину, за право быть в их жизни не просто тенью…

Судя по силе моего оргазма, у нас должна получиться минимум тройня. Так вообще бывает?

Мое сердце стучит с оттяжкой от наполненности чувствами и желанием того, чтобы все получилось. Чтобы когда на нас рухнет правда, мы не просто разбежались, а решали, договаривались…

Закусив губку, Люба пытается отвернуться и спрятать спущенное лицо в подушки.

Как моя девчонка…

— Это была не ты? — Подразниваю я ее. — Не ты сейчас просила тебя трахать да?

— Перестань, — смеется Люба.

Я укладываю ее себе на грудь и глубоко дышу запахом волос.

Может, и правда бросить здесь все? Уехать? Вместе с ней. И просто начать жизнь с нуля. Сменить фамилию. И сказать только Тиму, потому что без него такой фокус не провернуть.

— А кого бы ты хотел? — Привстает на локте, заглядывая мне в глаза Люба. — Мальчика или девочку?

Пожимаю плечами.

— А ты?

— Девочку… — улыбается Люба. — Такую, с твоим носом. Потому что у меня некрасивый.

Смеюсь…

— А как мы ее назовём? Это ты тоже уже придумала?

Люба вдруг замирает. На ее лицо набегает тень.

— Я где-то читала, что придумывать заранее имя — это плохая примета…

— Какие глупости! — Фыркаю.

— А ты бы как назвал девочку? — Хмурится Люба.

— Надеждой, — отвечаю, — в честь мамы.

— Надежда уже была, — отвечает моя женщина.

— В смысле была? — Дергает меня.

— Я… — белеет Люба. — Я не знаю, почему это сказала!

Дорогие читатели, благодарю вас за покупку книги У нас начинается самое интересное))

Глава 21

Люба

Этой ночью мы впервые спим вместе. Если бы Демид так крепко не сжимал меня и не грел, то я бы, скорее всего, совсем не уснула.

Надежда… что в этом имени скрыто? Мы с Демидом хотели так назвать дочь? Что я имела ввиду?

Я пытаюсь отыскать в себе ответы на эти вопросы, но снится мне почему-то только то, как я топлю свое красивое обручальное кольцо с бриллиантом в колодце. Мне не страшно и не больно, когда оно летит в темноту. На моем пальце надето другое. Более ценное.

— Ничего не бойся… — слышу я за спиной и замираю, узнав голос. Это мама Демида…

Оборачиваюсь. Она ни капельки не изменилась. Все такая же — в домашнем платье и шалью на плечах, с элегантной проседью и «ракушкой» на голове. Она ведет за руку девочку. При виде васильковых глаз девочки мне хочется зарыдать.

— Кто это? — Шепчу.

— Это Надежда, — отвечает мать Демида. — Ты знаешь, что означает надпись на кольце?

— Нет…

— Ты просто забыла. Я рассказывала. Когда дед моего сына уходил на войну, он оставил своей невесте кольцо и сделал на нем гравировку. «Ничего не бойся…» Тебе может показаться это странным. Почему не признание в любви? Стандартные «вместе и навсегда»…

— Почему?

— Потому что любовь убивает только страх. Ни время, ни расстояние, а только человеческая природа. Человек боится… что ему не хватит денег, не хватит красоты, сил, веры. Страх заставляет людей совершать предательство. Терять веру. А за верой всегда уходит надежда. И любовь.

— Я никого не предавала, — шепчу испуганно. — Почему вы все это говорите мне?

— Ничего не бойся… — мягко отвечает женщина. — И к тебе вернется надежда. Любовь… хорошо, что ты вернулась.

— Ты же хочешь к маме? — Спрашивает женщина девочку.

— Хочу… — смотрит мне в глаза ребенок.

— Тогда иди, — отпускает мать Демида ее руку.

Девчушка со смехом разгоняется и врезается в меня с объятиями.

— Мама!

Я не успеваю