Любовь без памяти - Олли Серж

class="p1">— У меня же Тимур — второй муж. Про первого лучше не вспоминать. — Поясняет нехотя. — Он мне изменял, оставил без средств к существованию, при этом был просто самым последним абьюзером. Ну это я уже сейчас понимаю.

— А почему ты с ним была? — Задаю вопрос, который буквально рвётся из души. — Почему не ушла сразу?

— Одна была. Молода слишком, — пожимает Юля плечами и тут же переключается. — А тебе повезло. Демид тебя очень любит. Я бы даже завидовала, — улыбается. — Но слава Богу, мой меня любит не меньше.

Вздрагиваем и синхронно оборачиваемся на открывшуюся дверь.

— Девчонки, ну я не понял, а где картошка? — Гремит муж.

— Ты глянь, — заходит следом за ним Тимур и заносит кастрюлю с мясом. — Спелись. И ничего не делают, пока мужики пашут. Ты посмотри.

— Ой, мальчики, мы сейчас, — спохватывается Юля, убегая к раковине, там где так и осталась лежать мытая горка клубня.

— Ладно, уж, — целуя ее в макушку, Тимур ссыпает картошку в миску. — Пойду в угли закапаю, отдыхайте.

Первое января продолжает идти своим приятным чередом: плотный ужин, попытка поиграть в карты, пока малышка спит в коляске, баня и долгие, расслабленные разговоры о разной ерунде.

Оставшись не на долго в одиночестве парной, я позволяю себе осмыслить сегодняшний день. Что-то меня в нем гложет. И я никак не могу понять, что именно.

Прикрываю глаза…

Кажется, беспокойство поселилось именно тогда, когда речь зашла о бывшем муже Юли. Или раньше, когда мужчины вспоминали армейского друга?

Маховик логики продолжает крутиться в моей голове…

Бывший муж? Демид меня обижал? Нет, я в нем не чувствую этого. Изменял? Откуда такая болезненная реакция? Может быть, что-то было раньше? В молодости?

— Эй, ты тут угореть решила? — Приходит за мной в парную Демид. — А ну быстро вылезай!

Сбитая с мысли, я подчиняюсь и иду в душ. Решаю сразу помыть голову, потому что бани мне на сегодня действительно уже хватит. И когда возвращаюсь к гостям, успеваю застать разговор:

— Да поспишь, конечно, тут, — фыркает Юля. — У нас соседи сверху разводятся. Квартиру продают, все никак имущество поделить не могут. Уже бы продали ее поскорее!

— Вам, кстати, не нужна? — Хмыкает Тимур, явно провоцируя друга.

Демид просто хмурится, а меня дергает.

— Нет, не нужна, — отвечаю немного воинственно. Нам и здесь хорошо!

Тимур от удивление аж вскидывает брови.

— Ладно, ладно. Я же пошутил. Это мы к вам, скорее переберемся. Если бы не работа…

— А я бы с удовольствием, — подтверждает Юля. — И к маме твоей ближе. Ее вообще хоть перевози к нам… С этим животом даже постирать ничего не могу!

Прощаемся мы с ребятами глубоко за полночь, обещая друг другу встречаться чаще. С ними действительно, несмотря на некоторые странности и оговорки, было легко и приятно. Мне было приятно ощущать между мужчинами такую неподдельную старую связь, когда понимание происходит с полу взгляда.

— За документами жду восьмого, — садясь в машину, — напоминает Тимур. — Давайте, сразу с утречка. Пока все раскачиваются.

— Ладно, спасибо, — бурчит ему в ответ Демид и жмет руку.

Я посылаю воздушный поцелуй Юле. Она такая… настоящая! Мне очень хочется с ней подружиться и пообщаться без мужчин. Она говорила, что у нее ведет беременность очень хороший врач. Вдруг, мне тоже нужно будет? Я на это очень надеюсь.

Машина уезжает.

Обнявшись, мы с Демидом уходим в дом. Молча начинаем убираться и составлять грязную посуду в раковину. Собирать с пола и мебели печенье, которое разбросала Алиска.

— Люб… — вдруг, подходя со спины, обнимает меня муж и целует в висок. — Скажи, а ты сейчас что-то помнишь о своих родителях?

— Что именно? — Замираю я и сразу начинаю нервничать. — Они погибли в аварии, как родители Павлика. Я вспомнила недавно...

— А подробности?

— Почему ты спрашиваешь? — Роняю стакан.

Он разбивается о дно раковины.

— Демид! Не говори загадками! Спроси прямо! — Трясет меня.

— На тише, тише, — ты чего? — Прижимает меня к себе муж. — Просто… — вздыхает. — Не важно. Прости. Тимур предложил хорошего невропатолога. Скажи, как будешь готова показаться.

— Я плохо выгляжу?

— Мы просто все желаем тебе добра, — отвечает муж и сжимает меня крепче.

Я ложусь щекой ему на плечо. Все-таки я не ошиблась. Мужчины говорили обо мне. Это очень неприятно, когда все вокруг знают о тебе больше, чем ты сама…

Глава 24

Демид

Что такое неделя в разрезе жизни? Так много и так мало. Сегодня Рождество… А света во мне ни на грош. Только темнота и абсолютное отсутствие желания вставать с кровати.

Я не хочу жить сегодняшний день, потому что за ним наступит неизбежное завтра! Любе восстановят документы, а дальше правда — это лишь вопрос времени! Она может случиться уже сейчас или через несколько дней. В любом случае — вопрос только времени.

Накрываю голову одеялом и пытаюсь дальше уснуть.

Не хочу просыпаться!

— Родной… — нежные пальцы Любы пробегаются по моей спине. — Доброе утро, пора вставать. Мы обещали Павлику отвезти его на горки.

Черт! Точно!

А меня ты обещала любить вечно! Где, блять, твое обещание?

Сердце разгоняется.

— Ты такой горячий… — прижимается губами к моей спине Люба. — Неужели заболел? А я говорила тебе, что снег после бани — это плохая идея. Где у нас термометр?

Она пытается встать, но я резко хватаю ее за руку и переворачиваю нас на кровати.

— Я здоров, — выдыхаю в любимые губы и, не открывая глаз, трусь о скулы Любы щетиной.

— Да, теперь я чувствую, что здоров, — смеется моя женщина, намекая на утреннюю твердость моего тела между нами.

— Повторим? — Шепчу и уже ныряю рукой межу бедер Любы. Сдвигаю трусики в сторону.

— Дема… — Выдает моя женщина с долгим стоном, когда я сменяю пальцы на член. — Ты… Ооо… Просто маньяк! Черт!

Я не маньяк. Просто у меня есть очень важная задача.

— Ты просила малыша? Я стараюсь…

Люба оплетает ногами мою спину и чуть прогибается, позволяя войти глубже. Вкусная грудь оголяется в вырезе ночной маечки.

Я прижимаюсь губами к налитым кровью, как две сочные вишни, соскам.

Каждый раз от них схожу с ума… Арр! Прохожусь по нежной коже зубами и оставляю засос. Ничерта не отпускает! Хочу!

— Дема! Больно! — Вскрикивает Люба.

Я тут же накрываю ее рот поцелуем и сталкиваю наши тела резче. Чаще!

Ещё! И ещё!

Пока на губах не начинают вибрировать сорванные стоны любимой женщины.

Пусть, нахрен, замрет весь мир!

— О да! Да! — Мое горло тоже готово петь от переизбытка эмоций и ощущений.

Каждая близость — как