Будь моим на Рождество - Пайпер Рейн

— Ладно, мне нужно возвращаться на съемочную площадку, — в ее тоне слышна грусть, и я ее понимаю. Я так по ней скучаю. — Не могу дождаться, когда приеду. Еще раз спасибо за все.

— На что еще годятся сестры-близнецы? Люблю тебя.

— Люблю тебя тоже. И слушай…

— Даже не веди разговор туда, куда хочешь его завести. — говорю я.

— Просто если что-то начнется между тобой и Картером, я говорю — действуй. Он действительно хороший парень. Обещаю.

— Стеф, клянусь

— Люблю тебя, пока! — она вешает трубку, прежде чем я могу продолжить свою тираду.

Я качаю головой и убираю телефон в задний карман джинсов. Я стою в коридоре еще мгновение, думая о том, что она сказала. Часть меня хочет, чтобы я могла быть более спонтанной и посмотреть, куда приведут эти чувства к Картеру, но другая половина слишком боится быть смущенной и снова раненной. Разве одного отказа от этого мужчины недостаточно? Зачем мне подставляться под второй?

Когда я возвращаюсь в зал с вечеринкой, Картер сидит один за одним из столов. Он такой общительный парень, что видеть его в одиночестве кажется… странным.

Он еще не заметил меня, так как продолжает задумчиво смотреть в свою чашку с гоголь-моголем. Гэри, местный мясник, вешает свой бумажный колокольчик на рождественскую елку, и я машу ему.

Я заглядываю в свою чашку. Она на практически пустая, так что я допиваю остатки и иду к столу с едой и напитками, чтобы взять нам по еще одному стакану.

Я покачиваюсь в такт музыке, пока разливаю маслянистую желтую смесь по чашкам, чувствуя себя легко и непринужденно. Может, мне стоит отказаться от этой чашки, но сейчас рождественское время, и в последнее время было так много стресса, я заслуживаю немного расслабиться.

Теперь я понимаю, что чтобы дойти до Картера, мне нужно пройти мимо рождественской елки, и я точно намерена украдкой взглянуть на то, что он написал на своем бумажном колокольчике. Может, это немного подло. Я могла бы спросить его, и он, вероятно, сказал бы. Но тогда он мог бы спросить, что написала я, и я почувствовала бы, что должна признаться ему.

Наполнив обе чашки, я иду вдоль стены, следя, чтобы Картер не заметил меня. Я не хочу, чтобы он знал, что я подглядываю.

Я иду позади елки к тому месту, где, как я видела, он повесил свой бумажный колокольчик. Мне требуется секунда, чтобы найти его, но когда я нахожу, я подхожу ближе, чтобы прочитать, что он написал.

МОЕ ЖЕЛАНИЕ — ЧТОБЫ МОЕ ВИДЕНИЕ СБЫЛОСЬ.

Я хмурюсь. Не то, на что я надеялась. Что за видение? Должно быть, это о бизнесе, который он хочет начать. Разочарование не должно было охватить меня, но оно охватило, и мне интересно, на что же я надеялась, что прочитаю. Зачем мне вообще хотелось подглядывать?

— Принесла тебе еще. — я ставлю бумажную чашку перед ним и сажусь справа от него.

— Спасибо, ценю это. Я полагаю, это была Стеф?

Я киваю и отпиваю свой напиток.

— Ага. Просто проверяла, как тут мы.

Я смотрю на всех танцующих в центре комнаты, и впервые за все время мне хочется присоединиться к ним, что странно, поскольку я никогда не танцевала на общественных мероприятиях. Мне всегда было слишком неловко из-за того, что люди будут на меня смотреть.

Я замечаю, как миссис Митровски подходит к нашему столу. Я избегаю зрительного контакта, надеясь, что она решит сесть в другом месте.

— О боже, нам нужно встать из-за этого стола прямо сейчас.

— Почему? — Картер оглядывается, словно не понимает, почему я звучу так панически.

Как только его засосет в разговор с миссис Митровски, он поймет. Она милая женщина, но от нее невозможно отделаться, как только разговор начинается. Ты вежливо скажешь ей, что тебе нужно идти, она это признает, а затем поднимет какую-нибудь другую тему.

— А ты не представишь меня своему красивому другу, Эшли? — миссис Митровски садится рядом с Картером.

— Сама скоро увидишь, — говорю я в сторону, затем расслабляюсь в кресле, потому что мне здесь придется задержаться.

ГЛАВА 14

КАРТЕР

Мой взгляд прикован к Эшли на танцполе. Она скачет под «Rockin' Around the Christmas Tree», и кажется, будто она проживает лучший момент своей жизни.

Если бы я не знал лучше, можно было бы подумать, что она пьяна или, по крайней мере, навеселе. Честно говоря, я чувствую то же самое, что не имеет смысла, ведь мы пьем безалкогольный гоголь-моголь. Видимо, мы пьяны от рождественского веселья. Это, наверное, единственное, что так долго удерживало меня за этим столом с миссис Митровски, то, что я мог так сильно отключаться.

Эшли была гениальна, уйдя под предлогом танцев, чтобы сбежать из тюрьмы, которой является разговор с этой женщиной. Жаль, что я не выскочил со стула, когда Эшли пыталась меня предупредить. Миссис Митровски не только тянет разговор до бесконечности, но и практически не дает мне вставить слово. Мне кажется, ей больше интересна плененная аудитория, чем блестящая беседа.

— И тогда я сказала ему: «Алекси, если ты настаиваешь на том, чтобы срубить то дерево на лужайке перед домом, не удивляйся, если по возвращении домой обнаружишь свою одежду на крыльце». Ну серьезно, вы можете себе представить? Срубить пятидесятилетнее дерево, потому что оно загораживает вид на соседа, за которым он хочет подглядывать? Это смешно. Казалось бы, после тридцати лет брака он должен был бы знать, что...

К счастью, ее прерывает оглушительный звук обратной связи от микрофона. Ради прекращения этого разговора можно и слух повредить.

Все переводят внимание на сцену, где пятидесятилетняя женщина с седеющими волосами морщится.

— Извините. Хотела сообщить, что мы начнем «Стриптиз Санты» примерно через пять минут. Все, кто планирует участвовать, пожалуйста, подойдите ко мне сейчас к сцене.

Она ставит микрофон на держатель, и музыка снова включается. Прежде чем миссис Митровски успевает что-то сказать, я отодвигаю стул.

— Извините, мне надо идти.

Она оглядывает меня с ног до головы.

— Вы участвуете в «Стриптизе Санты»?

Черт, а что, я участвую? Я просто хотел свалить из этого разговора.

— Я имею в виду, тридцать лет, но мы запланировали этот круиз на следующий год... — начинает она снова, и я уже представляю еще полчаса за этим столом.

— Да, участвую. Извините, вы расскажете мне про круиз позже. — надеюсь, моя улыбка скрывает тот факт, что я никогда больше не