Будь моим на Рождество - Пайпер Рейн

— Очень признателен, спасибо.

— Конечно. Если будут проблемы, я перезвоню. Увидимся завтра.

Мы прощаемся, и я кладу телефон на стол.

— Что такое? — спрашивает Картер, прислонившись к стойке со скрещенными руками. Его язык тела далек от открытости и расслабленности.

— Мне нужно завтра забрать стулья. Ты сможешь? — мне понадобится его помощь. Правда в том, что я надеюсь, он поведет грузовик, потому что я никогда не водила ничего настолько большого.

— Полагаю, мне придется выкроить время, да?

Во мне вспыхивает раздражение. Затем досада. Я устала гадать, что у него в голове. Нам нужно быть взрослыми и поговорить о поцелуе.

— Картер, мы можем поговорить о...

— Мне нужно принять рабочий звонок. — он отталкивается от стойки.

Мои руки сжимают нож и вилку, когда он уходит с кухни. Он даже не хочет поговорить о прошлой ночи?

Мои щеки горят, потому что я чувствую себя дурой. Похоже, я единственная, кто чувствует такую сильную связь между нами. Я думала, что разобралась, кто такой Картер, но, возможно, мое первое впечатление о нем было верным.

ГЛАВА 16

КАРТЕР

Я такой мудак. Я совершал тупые поступки в молодости, но ничего настолько плохого. Продолжать отталкивать Эшли этим утром после поцелуя, которым мы обменялись прошлой ночью, делает меня последним из подонков. Но это был правильный поступок.

Я откладываю ноутбук. Я пытаюсь поработать за письменным столом в своей спальне уже больше часа, но мысли постоянно возвращаются к Эшли.

Достав из кармана телефон, я просматриваю цепочку сообщений от своей семьи, чтобы перечитать их. Я проснулся от них сегодня утром. Очевидно, пока я замечательно проводил время с Эшли прошлой ночью, им не оставалось ничего лучшего, как приставать ко мне.

Мама: Картер, ты не сообщил, присоединится ли к нам на Рождество кто-то еще. Можно считать, что все останется как есть?

Папа: Думал, он уже сказал, что будет только он.

Бринн: Когда это он приезжал ОДИН?

Трэ: ЛОЛ. Сколько разных женщин мы видели за эти годы?

Бринн: Я помню как минимум пять, но, кажется, кого-то забываю.

Трэ: Мам, хочешь, я освою фотошоп, чтобы стереть их с наших праздничных фото?;)

Мама: Вы двое, оставьте брата в покое.

Я откладываю телефон, не утруждая себя чтением остальных сообщений. Там то же самое. Они подкалывают меня по поводу того, что ни одна моя женщина не проводила с нами Рождество больше одного раза.

Они гонят на меня, как это принято в нашей семье. Черт, обычно я заводила, но сейчас это задевает, потому что прошлой ночью я представлял, как приглашаю Эшли провести праздники с моей семьей. Как было бы правильно видеть ее там, и как больно было бы оставить ее после

свадьбы, не зная, когда увижу снова.

Проснувшись этим утром, я был взволнован, предвкушая встречу с Эшли, хотел узнать, что может получиться из нас двоих. С каждой минутой, проведенной вместе, наша связь, кажется, крепнет. Но сообщения от семьи заставили меня усомниться во всем, что я, как мне казалось, чувствую.

Правы ли мои родные? Обречено ли это на очередной мимолетный роман, который ни к чему не приведет? Я привез Фейт прошлым Рождеством, и чем это кончилось. Повторится ли то же с Эшли?

Все эти сомнения и нежелание снова разрушить то, что между нами, заставили меня сегодня утром отступить и по-настоящему обдумать свои действия, хотя до чтения этих сообщений я всем существом был готов окунуться с головой.

Она — сестра Стеф. Я не могу облажаться во второй раз. Тогда меня точно вычеркнут из списка на все мероприятия Стеф и Дага. Если я никогда их не увижу, никогда не стану дядей их детям, наши отношения медленно умрут, и я даже не смогу винить Стеф. С тяжелым вздохом я двигаю ноутбук и пытаюсь вернуться к работе. Но через десять минут сдаюсь, думая снова об Эшли.

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку стула, прокручивая вчерашний вечер. Как весело нам было вместе, как мы легко смеялись, даже до того, как перебрали алкогольного гоголь-моголя. Я вспоминаю, как горожане, кажется, любят и уважают Эшли, и как каждый, кто заканчивает с ней разговор, уходит с легким сердцем. Не могу не думать о нашем поцелуе и ее вкусе, о том, каково это — чувствовать ее тело, прижатое к моему.

Главное, не могу не думать о том, что я никогда раньше не чувствовал такого ни к кому и так быстро. Конечно, у меня были отношения, но если честно, женщины всегда были более вовлечены, чем я. Чаще всего они были мне не так уж и важны, и я никогда не задумывался о чем-то долгосрочном.

Но с Эшли я думаю только об этом. Когда я лег в постель прошлой ночью, я снова представлял то видение, где она в свадебном платье. Наверное, это должно было напугать меня до чертиков, но почему-то казалось правильным. Неизбежным. Что безумно.

А потом, когда я ответил ей этим утром ехидно и дерьмово, выражение разочарования на ее лице чуть не добило меня. Это я его вызвал. Снова. Как будто я подвел ее и стал тем парнем, каким она меня считала.

— Нет. Так дело не пойдет. Не в этот раз, — бормочу я.

Я беру телефон и пишу Эшли.

Картер: Где ты?

Я слышал, как она ушла раньше. Полагаю, она вызвала кого-то, чтобы ее подвезли к грузовику, потому что слышал машину на подъездной, потом дверь открылась и закрылась, а она не вернулась. Наверное, побежала по делам или занимается свадебными вопросами на Мейн-стрит.

Я не стал ждать ее ответа, зная, что дойти туда мне потребуется время. Хватаю куртку, шапку и перчатки, натягиваю ботинки и выхожу. Небо затянуто облаками, снежинки медленно падают на землю, ведь ветра нет. Его недостаточно, чтобы намело сугробы, но не то чтобы я был против застрять с Эшли, если это поможет все исправить.

Я иду уже несколько минут, когда телефон жужжит в кармане.

Эшли: А что?

Картер: Хочу встретиться с тобой и извиниться за сегодняшнее утро лично.

Я мог бы подождать, пока она вернется от своих дел, но мой разум не был мне другом, и я не хочу давать себе времени переосмыслить то, что знаю наверняка: у нас с Эшли может получиться что-то хорошее.

Мне нравится эта внутренняя срочность сказать ей сейчас. Я не хочу ее спугнуть своим напором, но она должна знать. Мне нужно извиниться за то, что