Там, где цветёт багульник - Элен Скор

из комнаты, заглянула к Полине, но там никого не было. Спустилась вниз, с трудом растолкала спящую Зойку, а потом Потапа Ивановича и Машу.

- Собирайтесь, на поезд опоздаем! Где Полина? Кто-нибудь её видел?

Мы оббежали все комнаты, но Полины нигде не было. Не было и саквояжей с её вещами. Лишь на прикроватном столике сиротливо лежал одинокий бумажный листок, впопыхах его сразу и не заметили.

« Анне.

Я отправляюсь с Павловым Ильёй Михайловичем в Париж, прошу меня не искать! Я ещё молода, мне нужно устраивать личную жизнь. Машеньку взять с собой не могу, да и с тобой ей будет лучше. Позаботься о моей крошке. Она тебя любит.

Полина»

Я прочитала записку вслух, Зойка охнула и как-то резко побледнела.

- Это как же так? – она смотрела на меня с надеждой, словно я знаю все ответы.

- Бросила вас твоя хозяйка, поехала до Парижу, личную жизнь налаживать! – в сердцах сначала хотела выкинуть записку, а потом подумала и убрала в карман.

Мало ли как жизнь повернётся, а это прямое доказательство, что Полина сама отказалась от дочери. Добровольно!

- Ладно, нечего рассиживаться, - я хлопнула в ладоши, - поезд ждать не будет. Зоя, вы с нами? Или хотите остаться?

- Да куда же я нашу кровиночку брошу? Кто же за ней в дороге присмотрит?

- Тогда, не будем терять времени.

Я переоделась, спрятав пояс с деньгами под нательную рубашку, оставив немного денег на дорогу. Ещё раз проверив документы, убрала в саквояж домашнее платье и спустилась вниз.

Зоя одевала Машеньку, а я пошла на кухню, взять что-нибудь перекусить, позавтракать мы так и не успели. На столе стояла крынка с остатками молока, я вылила их в кружку и уже собиралась выпить, но быстрый взмах трости, скинул кружку со стола.

- Не троньте! Молоко отравлено! Эта стервь в него маковую настойку добавила! Вот, смотрите, что я в мусорном ведре нашёл!

Потап Иванович дохромал до стола и протянул мне скрученную тряпочку, внутри которой лежали растолченные маковые зёрна. Денщик пояснил, что обычно толчёный мак настаивают на воде и пьют от бессонницы. Вот и Полина нас напоила.

Теперь понятно, почему мы так крепко спали.

Тем временем Зоя успела сбегать к перекрёстку и нанять нам извозчика. За лишнюю монетку он помог нам загрузить вещи. Ключ от дома мы оставили соседке. Кое-как разместившись среди саквояжей и узлов, отправились на вокзал.

Посадив сонную Машеньку на колени, я провожала глазами улицы Санкт-Петербурга, словно прощаясь с городом, в котором прошла моя первая жизнь, а вот второй, видимо, не суждено.

На вокзале посадили Потапа Ивановича охранять вещи, Зоя пошла нанимать носильщика, а я отправилась к кассам, в надежде сдать лишний билет. До отправления поезда оставалось ещё полчаса.

Возле касс толпиться народ, когда подходит моя очередь, узнаю, что билет нужно сдавать совсем в другом месте, и оно находиться в противоположном конце вокзала. Смотрю на часы и понимаю, что не успею. Плюю на потраченные зря деньги и бегу на перрон.

Там меня уже потеряли. Вещи погружены на тележку, носильщик ругается, что ему приходиться ждать. На руках у Зои кукситься Машенька, взгляд у горничной испуганный, да и Потап Иванович выглядит чересчур обеспокоенно.

Видимо они решили, что я сбежала, как и Полина, оставив их одних с ребёнком на руках. Поэтому когда я подбегаю, у всех вырывается вздох облегчения.

- Билет сдать не получилось, поэтому, Зоя едешь с нами во втором классе. Потап Иванович, вот ваш билет, третий класс, садитесь в вагон.

- А как же вещи? – денщик всё ещё немного растерян.

- Сами справимся.

Сначала бежим следом за носильщиком к багажному вагону, даю грузчику пару монет, и он ловко перносит наши вещи на отдельную полку. Взамен мы получаем талон, на котором записан краткий перечень всех наших баулов и чемоданов.

Остаётся только мой саквояж с документами и корзина с едой, собранной Зоей в дорогу. А часы, тем временем, неумолимо отсчитывают минуту за минутой. Поезд готов вот-вот отправиться, паровоз спускает пар прямо под ноги провожающих.

Мы снова бежим, благо вагонов не очень много, второй класс располагается в середине состава. Я отбираю у Зои корзину, она несёт Машеньку, так получается быстрее. Вот и наш вагон, с разбега подпихиваю горничную в открытую дверь и забираюсь следом.

- Анна Афанасьевна!

В вокзальном шуме я не сразу поняла, что зовут именно меня.

- Анна Афанасьевна! Я еду с вами. Возьмёте?

Семён! Вот кого я сейчас больше всего рада видеть. У него за плечом котомка, что-то вроде полотняного рюкзачка. Но разговаривать некогда, слышен удар колокола. Мы отправляемся.

- Вот, билет, третий класс, это через три вагона от нас. Успеете? - сую ему в руки лишний билет.

- Успею! – внезапно широко улыбается он.

- Сударыня, пройдите в вагон, поезд отправляется, - меня мягко, но решительно оттесняют в сторону, дверь закрывается.

Но я не ухожу, прильнув к маленькому окошечку, высматривая на перроне фигуру Семёна. Вдруг, не успел? Но ничего рассмотреть не могу. Мимо проплывает величественное здание вокзала, вскоре и оно остаётся позади.

- Сударыня, шли бы вы в купе, - напоминает о себе проводник.

- Когда первая остановка?

- Часа через три, в Чудово.

Делать нечего, придётся запастись терпением на эти три часа.

Я нахожу своё купе, Зоя и Машенька сидят, уткнувшись носами в окно. Тут довольно уютно: два обтянутых плюшем дивана, верхних полок нет и в помине, из привычного лишь столик и бархатные шторы. Ехать нам восемнадцать часов, так что разместимся с комфортом.

Я снимаю плащ, вешаю его на специальный крючок, попутно отмечая, что тут сделано всё для удобства пассажиров. И мне уже не жаль потраченных денег, ведь на лошадях до Москвы ехать больше недели и, помня аппетиты извозчиков, не факт, что выйдет дешевле.

Сажусь на второй диванчик, Зоя и Маша поворачиваются ко мне, на лицах неподдельный восторг.

- Нравиться? – спрашиваю.

Маша мело-мелко кивает и снова утыкается в окно.

- Никогда во втором классе не ездила! Красотища-то какая! – с придыханием выдаёт Зоя.

Горничная сегодня выглядит несколько пришибленно и виновато. Видимо, ей стыдно за свою хозяйку, которую она столько защищала и выгораживала, а в результате та о ней даже не вспомнила.

Зоя снова возвращается к созерцанию проплывающих за окном пейзажей, а я, откинувшись на мягкую спинку, закрываю глаза. Пользуясь передышкой, вспоминаю