Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

Уже когда мы почти было поверили в победу, неподалёку раздаётся такой кромкий вопль, что в ушах больно.

Кажется, шум сражения всё-таки разбудил невиданную погань, что летом спит.

— Быстрее, — говорю Светозаре. — Надо убраться отсюда подальше.

— Обопрись на моё плечо.

— Легко сказать…

Даже с помощью девушки идти получается слишком медленно. Мало того, что больная нога во время прыжков болтается из стороны в сторону и причиняет жуткую боль, так ещё и усталость на грани изнеможения. Даже после целого дня работы в поле я так не уставал. Приходится каждый миг говорить себе, что нужно идти дальше.

Соблазн упасть на землю и закрыть глаза слишком велик.

— Знаешь о чём я сейчас думаю? — спрашивает Светозара.

— Жалеешь, что мы пришли сюда?

— Неа. Я представляю, как рассвирепеет Никодим от того, что мы его с собой в лес не взяли.

От подобной мысли мы оба начинаем хохотать. Да так, что даже останавливаемся ненадолго. Мы так долго переживали в последнее время, что всё напряжение выходит в виде истеричного смеха. Такое бывает, когда в короткий промежуток времени испытываешь слишком много эмоций.

— Да, так и будет, — говорю.

— Наверное, целый день не будет с нами разговаривать.

— Ничего, в следующий раз мы пойдём с ним без тебя. А потом вы сходите в лес вдвоём без меня. И получится, что мы все будем квиты.

— Ага, — отвечает девушка.

— Только не заходите слишком далеко, как мы сейчас.

— Не будем.

Что-то тяжёлое приближается сзади. Деревья трещат при шаге существа за спиной: оно с трудом прощемливается между стволами. Такие большие монстры появляются только зимой, да и то в непроходимых дебрях. К несчастью, его берлога оказалась поблизости. И оно очень недовольно, что его разбудили.

Мы же со Светозарой продолжаем хохотать. А что ещё делать, когда ты валишься с ног от усталости, а за тобой по пятам следует нечисть, способная раздавить, расплющить, выжать все соки из живого человека.

Коротко обернувшись, мы видим тварь, размером с целый деревенский дом. Страшилище, пришедшее совсем из другого мира: здесь оно просто не могло появиться на свет. Гусеница с человеческим лицом. Клыки торчат из открытой пасти, всё тело в клочках волос. Маленькие красные глазки неотрывно следят за нами со Светозарой. Но самое отвратительное в ней — кожа. Вся розовая, болезненная, с прожилками, слизь стекает из крупных пор.

К тому же ползёт слишком быстро — не убежать.

Противоестественный вид этого чудища настолько мерзок для человеческого глаза, что хочется одновременно стошнить и наделать в штаны. Как хорошо, что мы не стали наедаться перед выходом в лес.

— Тебя мы тоже прикончим, — бормочет Светозара.

Девушка направляет на монстра два пальца, из-за чего небольшой язычок пламени появляется на отвратительном лице гусеницы. Сразу же после этого Светозара падает на землю, её ноги трясутся. Она больше не может встать, только раскачивается из стороны в сторону.

Я пока стою на одной ноге, но это тоже не надолго — мы оба устали вусмерть.

— Что, мы тебя разбудили? — спрашиваю, поднимая руки. — Понимаю, сам не люблю спать, когда малышня на улице орёт.

Направляю на тварь все остатки моей силы. Всё, что я ещё не успел потратить в сражении с трупоедами. Этого хватает чтобы вызвать на монстре совсем немного пламени. Его не хватило бы даже чтобы птицу зажарить.

— Что, получил? Ещё хочешь?

В этот момент моя здоровая нога предательски подгибается, и я падаю на землю рядом со Светозарой. Чувствую, что ещё немного и провалюсь в беспамятство. Такое ощущение, будто я целую неделю не ел. Во всём теле не осталось даже частички энергии, высосали всю до остатка.

— Эта херня… слишком большая, — шепчет Светозара. — Не сжечь. К тому же слизь эта защищает.

— Я уже заметил, — говорю.

— Что будем делать?

— Не знаю как ты, а я собираюсь превратиться в ужин.

Девушка смотрит на меня долго, пристально, после чего пожимает плечами.

— Нет, — возражает она. — Ты — не вкусный. Чтобы закусить тобой, этой твари придётся съесть и меня. А то ты ему поперёк горла станешь.

— С чего это ты решила, что ты вкуснее меня?

— Просто знаю.

— Ошибаешься. Я — вкуснее. У меня хотя бы мясо есть, а у тебя кожа да кости. Он тобой в зубах поковыряется.

Тем временем гусеница подобралось настолько близко, что мы чувствуем вонь, бьющую по мозгам крепче, чем любая дубина. Длинный, толстый язык вылетает наружу, хватает Светозару и одним махом закидывает в пасть. Только что девушка лежала рядом со мной, а теперь её нет.

Впрочем, я и сам остаюсь на земле всего лишь на короткое мгновение.

Язык чудища отправляет меня к нему в рот.

Я снова оказываюсь рядом с девушкой. Она упирается в нёбо монстра, мешая ему нас пережевать. Внутри у гусеницы мокро, жарко и тесно. Мы со Светозарой с трудом помещаемся внутри пасти чудища. Но это ещё не конец: нас не пережевали, значит путь наружу всё ещё есть.

Сдаваться нельзя.

В этот момент я беру свою силу и концентрирую на ладонях. Я потратил всё, что было, но у меня остался резерв в виде моей собственной жизни. Я могу почерпнуть его для того, чтобы потерять сознание.

Мой папаня всегда так делал — отдавал больше, чем у него есть. Поэтому и падал в обморок. Это же собираюсь повторить я.

— Помоги мне, — говорю.

Прикладываю руки к верхней челюсти монстра и направляю пламя сквозь кости прямо к мозгам чудища. Если у этой твари человеческое лицо, то и думательный орган должен находиться прямо за лбом — над нами. Посмотрим, как оно поведёт себя, когда мы испечём его.

— Направь всё, что у тебя ещё есть, и даже больше.

— Ладно, — еле слышно соглашается Светозара.

Мы отдаём всё, на что только способно человеческое тело и разум. Собираем по каплям огонь, тут и там оставшийся внутри. Этого мало, чтобы сжечь слабого трупоеда, но этого может хватить, чтобы поджарить тварь. Снаружи чудище большое, покрытое странной слизью, что уменьшает жар от огня, но внутри оно такое же беззащитное, как все остальные существа. От его пасти до мозгов всего несколько пядей.

Надеюсь, что этого хватит.

Самая уродливая и самая большая в мире гусеница хотела