Неубиваемый маг - Евграф

— Это амулет, который мы изъяли у еретиков год назад, — пояснил Веригор, сдергивая ткань, под которой лежала пожелтевшая человеческая фаланга, испещренная рунами. — Проклятая кость, пропитанная кровью младенцев. Она сводит с ума любого, кто коснется ее без защиты света. Амулет невозможно уничтожить обычными методами. Если твой дар истинный, ты сможешь очистить этот предмет.

Я мысленно хмыкнул, понимая, что паладин устроил мне хитроумную провокацию. Такую гадость способен уничтожить лишь темный маг высшего ранга.

Но откуда деревенскому парню об этом знать? На что Веригор рассчитывал? Что сломаюсь или сгорю? Или проявлю силу, которой быть не должно? Однако задачка как раз по мне!

Приблизившись к постаменту, я внимательно посмотрел на кость магическим зрением. Амулет представлял собой сгусток некротической энергии. Я еще не пробовал использовать дар витамага на неживых предметах, но что-то подсказывало, нет разницы, откуда вытягивать силу.

Если разобраться, моя новая способность заключалась в том, чтобы забирать жизненную силу и магию из одного существа, перерабатывать ее и передавать другому, направляя очищенную энергию на исцеление.

В случаях, когда самому грозила смертельная опасность, дар защищал меня и вытягивал ресурсы из окружающего пространства. Но что, если я просто заберу дармовую энергию, направив ее, например, на укрепление собственного тела? Вреда не будет. А польза?..

Экспериментатор во мне загорелся неожиданной идеей, которая давно витала в воздухе, а я, болван, не обращал на нее внимания.

— Я попробую, — голос дрогнул от предвкушения, потому что проделывать подобный фокус на глазах паладина было слишком рискованно.

Зато как чувство опасности будоражило кровь!

Молодое тело не уставало радовать меня давно забытыми ощущениями. К семидесяти годам Темнояр перестал бояться смерти, устав от бесконечных схваток и сражений. Но теперь мне хотелось жить, крушить врагов, любить самых красивых женщин и дышать полной грудью.

Я протянул руку, касаясь пальцами холодной кости. Скверна рванулась навстречу, пытаясь проникнуть в каналы, отравить кровь, подчинить разум. Наивная!

Вместо того чтобы бороться с ней, как сделал бы любой светлый идиот, я потянулся к дару витамага. На фоне амулета выплеск моей силы выглядел слабеньким ветерком посреди бушующего урагана. Я не стал отталкивать тьму, а распахнул перед ней врата и потянул в себя, параллельно активируя вторую родовую способность.

Ладонь вспыхнула ослепительно белым пламенем, руны на кости зашипели, багровый свет потускнел, сменяясь серым пеплом.

— Единый! Изгони скверну! — заорал для убедительности, чувствуя, как меня распирает от хлынувшей энергии.

На вкус энергия амулета напоминала протухшее мясо. Но темная сила, мгновенно наполнившая магические каналы, пьянила.

Кость треснула. Черный дым, вырвавшийся из нее, тут же растворился в сиянии моей руки. На самом деле я просто доел остатки.

Когда я убрал руку и погасил пламя, на бархате осталась труха, рассыпавшаяся в прах. Тишина в подвале воцарилась такая, что было слышно, как капает вода с потолка.

— Чудотворец! — Агафон вытаращился на меня, открыв рот.

А то! Сам в шоке. Ну, почти.

Я посмотрел на Веригора, пытаясь понять, поверил он в разыгранный спектакль или нет. Паладин выглядел озадаченным и еще более подозрительным.

— Ты уничтожил ее, — произнес он так, будто не доверял собственными глазами. — Не просто очистил от скверны, а разрушил саму структуру проклятия. Я видел, как работают экзорцисты, Григорий. Они вытесняют тьму. Ты же как будто сожрал ее своим светом.

— Я просто очень хотел, чтобы она исчезла, — на всякий случай изобразил крайнюю степень истощения, пошатнулся и схватился за край стола. — Свет накинулся на тьму так, будто был голодным. Простите, наставник. Я сделал что-то не так?

Веригор впился взглядом в мое лицо, пытаясь найти хоть тень лжи.

Ага, щаз! Маску оскорбленной невинности я научился держать лет сорок назад, когда заседал в Совете магов. А в меня похлеще обвинениями кидались!

— Голодный свет... — повторил паладин задумчиво. — Какое редкое определение. Обычно речь идет о милосердии или ярости. Но голод? — Он тяжело хлопнул меня по плечу. — Ты справился. Но не думай, что это конец. Твой дар необуздан и опасен. Если не научишься контролю, он сожжет тебя изнутри. Или я сделаю это раньше.

Размечтался! Мой дар только набирает силу, и даже я не представлял до конца, во что он в итоге превратится.

Следующие дни превратились в демоново пекло. Веригор решил, что раз я такой «талантливый», то и нагрузки должны быть соответствующими. Он начал брать меня с собой на патрулирование границ деревни, чтобы привыкал к виду смерти.

Мы работали вдвоем. Иногда к нам присоединялся ратоборец Ратмир, но чаще Веригор хотел видеть меня одного, проверяя мой дар в полевых условиях. А мне того и надо, чтобы побольше попрактиковаться. Паладин — лишь винтик в системе ордена Света, а там, куда я хотел забраться, чтобы получить власть, находились настоящие монстры.

Лес дышал поздней осенью. Под сапогами чавкала грязь, а в холодном воздухе висел запах прелой листвы и близкой зимы. Я шел, стараясь не ступать след в след, как учил опыт прошлой жизни, и намеренно делал ошибки, чтобы получить очередной нагоняй.

— Ты топаешь, как беременная корова! — зашипел Веригор, когда под моей ногой предательски хрустнула ветка. — Морок услышит тебя за версту и выпотрошит прежде, чем успеешь воззвать к Единому.

— Я стараюсь, — огрызнулся, пряча усмешку.

— Плохо стараешься. Замри!

Он резко остановился, подняв кулак. Я застыл, обратившись в слух. Звериное чутье, обостренное до предела, уловило запах болотной гнили раньше, чем я услышал звук.

Серая склизкая тварь с длинными конечностями и пастью, полной кривых игл, выскочила из кустов орешника. Паладин среагировал мгновенно. Его меч, покинув ножны с поющим звуком, встретил тварь в полете. Последовал четкий удар, отсекающий лапу, разворот, выпад.

Почти одновременно слева и справа из подлеска рванулись еще две тени. Одна на Веригора, вторая — на меня.

Сска, я мог бы снести башку упырю воздушным лезвием. Мог бы испепелить его. Мог бы просто увернуться и всадить нож в глаз.

Но Григорий — деревенский увалень, поэтому я завопил от страха и неуклюже отшатнулся назад, спотыкаясь об корень. Упырь, промахнувшись в прыжке, бухнулся рядом, брызгая слюной. Он развернулся для новой атаки. Я нащупал на поясе рукоять кинжала, выданного в храме.

Тварь прыгнула. Я выставил клинок перед собой, нарочно зажмурившись и вполглаза оценивая обстановку. Удар пришелся в грудь монстра. Тяжелая туша сбила меня с